Грехи и мифы Патриарших прудов

Мы поболтали, я сказала, что сама, может, на днях слетаю в Монте-Карло, пока у меня шенген не закончился. Ло выглядела как принцесса. Она вообще была чудо как хороша. Регин, покажи им фотографию! Ло выглядела такой радостной, такой счастливой. Она просто вся светилась.

Регина поднялась с дивана и направилась в глубь огромной квартиры.

— Для меня был настоящий шок, когда я узнала, — шепнула Сусанна, понизив голос. — Голая… ночью… где-то у черта на куличках, в какой-то деревне…

— В лесу, — поправила Катя. — Это произошло на лесной дороге, недалеко от дачного поселка Петровское.

Регина вернулась с большой фотографией в руках.

Они все стояли обнявшись на этой семейной фотографии и улыбались в объектив. Отец, мать и их дети.

Катя увидела в центре между родителями невысокую девочку лет четырнадцати — довольно невзрачную, серенькую как мышь, — младшую дочь Грету. Парень столь же непримечательной внешности, в круглых очках, слегка сутулый, стоял рядом с Региной. Сын Гаврила. А рядом с отцом стояла она…

Катя ощутила, как у нее перехватило дыхание.

Девушка отличалась редкой, изысканной красотой. И даже в сравнении с ослепительной красавицей матерью она как магнит привлекала к себе все взоры.

Гущин смотрел на фото. Потом посмотрел на Регину, словно сравнивая мать и дочь.

— Вот какая она была. Теперь идемте, увидите, что с ней стало. Во что этот человек — Кравцов — превратил ее, — тихо сказала Регина.

Они не стали больше расспрашивать ее. Им было необходимо встретиться с Пелопеей.

Сусанна осталась, а они спустились во двор.

— Они в сквере, — сказала она, кивая на желтый павильон ресторана у Патриаршего пруда.

Но повела их не к павильону, а по аллее. Дорожку усыпала палая листва. Но вот странность — ни один желтый лист не плавал на зеленой поверхности воды, гладкой как стекло. Они прошли мимо скамейки, на которой никто не сидел. Катя оглянулась — скамейка напротив пастельного дома с башенками и нелепым подъездом в виде кокошника. Наверное, именно здесь все и случилось — как о том повествует булгаковский роман.

Никто не сидел на этой скамье, словно ее заколдовали. А вот на соседней, поодаль, сидел парень лет двадцати пяти — тот самый, с фото.

Катя сразу его узнала. Брат Пелопеи и Греты Гаврила. Только без очков. Но вид все равно несколько чахлый и потерянный. Серые джинсы, серая толстовка.