Грешная вдова

Мэделин охватило сладостное, головокружительное томление.

Не в силах противиться внутреннему велению, Мэделин протянула руку и провела пальцем по его плечу. Артемис поймал ее руку, повернул ладонью вверх и поцеловал чувствительное запястье.

Потом нагнулся и лег сверху, вдавив ее в подушки. На нем были только брюки, не скрывавшие его возбуждения. Он скользнул коленом между ее ног. Халат распахнулся, а тонкая ночная рубашка была не помехой для его руки. Он сомкнул пальцы на пышной груди. Маделин обожгло огнем желания.

Артемис поцеловал один сосок, потом другой, намочив тонкую батистовую ткань. Его пальцы спускались все ниже по изгибам ее тела. Он положил руку ей на живот, потом осторожно, нежно сжал бедро.

Она охнула, чувствуя, как наполняется горячей влагой ее лоно, и крепче сжала его в своих объятиях, упиваясь близостью этого сильного тела и мечтая о большем. Его несгибаемый символ мужественности уперся ей в пах.

Артемис погладил ее между ног — там, где вскипали блаженные волны страсти, — и дразняще медленно повел палец в самое устье.

— Иногда, — заметил он хриплым удовлетворенным голосом, — стоит рискнуть.

— Я пришла к такому же выводу…

Дыхание ее давно сбилось, но когда он взялся за подол ее ночной рубашки и поднял его до самой талии, ей показалось, что она уже никогда не сможет наполнить легкие воздухом.

Быстро расстегнув брюки, он вложил ей в руку свою возбужденную плоть. Мэделин восхищенно сжала гладкий твердый ствол и услышала судорожный вздох.

Воодушевленная его реакцией, она сильнее сжала пальцы. Артемис напрягся.

— Если ты продолжишь в том же духе, мы оба будем разочарованы.

Она вздрогнула и поспешно его отпустила.

— Прости. Я не хотела сделать тебе больно.

Он издал короткий, полузадушенный смешок и, нагнувшись, прижался к ее лбу своим лбом.

— Уверяю тебя, дело не в боли. Но я не хочу, чтобы все кончилось слишком быстро.

Она посмотрела на него с неуверенной улыбкой.

— Я тоже. Вообще-то я с большим удовольствием провела бы остаток ночи с тобой.

— Если ты способна хотя бы помыслить о том, чтобы провести несколько часов в такой пытке, значит, сам магистр ванза может поучиться у тебя самообладанию.

— Боже мой, неужели для тебя это пытка?

Он поцеловал ее в шею.

— Я не знала, — испуганно проговорила Мэделин. — Я не хочу, чтобы ты страдал, Артемис.

Он вновь усмехнулся:

— Ты так добра, милая! Ну что ж, я воспользуюсь твоей любезностью.

Он немного передвинулся.