Грот в Ущелье Женщин

Он свыкся с мыслью, что недоверия к его рапорту у офицеров отряда нет (иначе стали бы они вот так – по-домашнему вести себя), стало быть, никакой обиды чинить ему не будут, напраслины не возведут. Полосухин даже повеселел, и это заметили члены комиссии, потому не спешили с вопросами, не хотели омрачать так неожиданно ладно сложившийся вечер.

Допили уже по третьей чашке – вприкуску, по-купечески, и Полосухин, глянув на часы, напомнил:

– Через час наряд мне высылать, а вы хотели что-то уточнить?

– Как нам удалось выяснить, ты, Северин Лукьянович, считаешь себя виновным, – начал подполковник Сыроваткин, – в том, что не бросил солдата.

Но… как бы тебе сказать… В штабе посчитают, – Сыроваткин замялся, подбирая слова, – нелепостью по меньшей мере. Бросить подчиненного. Уйти. Оставить. Видимо, все же вывод поспешный. Или личный состав не так все истолковывает? Сегодня-то как думаешь?

Сколько раз, воскрешая в памяти каждую деталь того злополучного дня, проходил Полосухин мысленно весь тот роковой маршрут.

…Он проснулся оттого, что Силаев, подкладывая в железную печурку дрова, обронил полено.

– Что? Озяб?

– Так точно.

Полосухин встал, сделал несколько приседаний и наклонов, чтобы размяться после сна, и поставил на «буржуйку» чайник со снегом. Потом начал открывать банки с пловом и тоже устанавливать их на «буржуйку» – подогретый плов намного вкусней."

"– Заправимся поплотней и в путь, – говорил он, нарезая хлеб большими ломтями. Он даже хотел вынуть из кармана сверток (галеты с маслом и сахар), но передумал.

Пусть останется на всякий случай. Хотя, что может произойти? Небо звездное, ветерок почти неощутим, так – предутреннее дыхание тундры. Путь сравнительно легок. Километра полтора первых с подъемами-тягунами, а дальше почти совсем ровно и снежно. Часа полтора – и на посту наблюдения. Так считал Полосухин, и не предполагал даже, какое испытание готовит ему эта ясная, с открытой душой просыпающаяся природа.

Позавтракав, они залили огонь в печурке, затем выгребли золу и, нащипав побольше лучин, уложили их в печурку на скрученную в жгут газету.

Радом с печуркой аккуратно сложили наколотые дрова, а на них – коробок спичек. Продукты сложили в подвесные самодельные шкафы, грубо, но очень прочно сколоченные, и позапирали их на замок, а связку ключей повесили на гвоздик у окна. Человек увидит их, песец или лиса до шкафов не доберутся. Входную дверь, тоже грубую и прочную, заперли на замок, а ключ повесили на гвоздь, вбитый радом с дверью под козырьком.