Грот в Ущелье Женщин

– Ну что? Вперед?

– Так точно.

– Давай первым. Не спеши. Наблюдай вперед и за воздухом. Вопросы есть?

– Никак нет.

Лыжи скользили хорошо, и первые метры до мертвой дороги и за ней, до подъема, пробежал Силаев весело. У скалистой гряды лыжи сняли и начали подъем. Невысокая гряда, но крутая. Сбила дыхание.

Постояли наверху, осматривая сквозь предутреннюю серость местность в пределах видимости, а более для успокоения свой совести и чтобы отдышаться, затем знакомой тропой между ребристыми камнями спустились вниз.

На вторую гряду подниматься было намного трудней. Склон не слишком крут, но долог. Да еще нужно петлять между камнями, которые будто специально здесь набросали. Солдаты их окрестили противопограничными надолбами.

– Взмокла спина? – спросил Полосухин Силаева, когда они одолели тот подъем.

– Товарищ капитан… – с обидой в голосе отозвался Силаев на излишнюю заботу начальника заставы.

– А вот у меня – взмокла. Тягун – не баня, но и не холодильник.

Пока они отдыхали, осматривая местность, над Ледовитым океаном по небу словно кто-то мазнул кистью. Так слегка задев и оставив белесые полосы.

– Товарищ капитан, сияние начинается! – возбужденно воскликнул Силаев и приставил лыжи к камню, намереваясь, видно, подольше полюбоваться этим редким даже для Кольского полуострова явлением.

– Вижу, – ответил Полосухин. – Позори на рассвете… Только ты на дневку здесь не устраивайся.

Немного не угадал Полосухин. Они еще только спустились вниз, а все небо было уже исполосовано кистью неряшливого маляра, спешно и беспорядочно запачкавшего небесную бесконечность белилами. И почти сразу отбель та налилась розовостью, залучилась. А когда они, пробежав низину, взобрались на вершину следующей гряды, по небу уже, наплывая друг на друга, сталкиваясь, разбрызгивая искры разномастных лучей, передвигались огромные столбы.

– Первый раз вижу такое жуткое сияние, – недоуменно проговорил Полосухин и глянул на Силаева. Тот стоял притихший, какой-то съеженный и жалкий.

– Что, двинулись? – не то спросил, не то приказал Полосухин, и Силаев ответил ему совсем не по-уставному:

– Да, пойдемте.