Мерзавцы! Что же делать?» Внезапно его осенило.
— Есть! — закричал Адам Эммануэль. — Придумал! Я превращу эту деревянную бабищу в обычную! Они у меня еще попляшут!
Он выковырял застрявшую между зубами сосновую щепку.
— Ха-ха-ха, — мрачно захохотал вампир, — большего для обряда мне и не надо!
— Я тебя в обиду не дам. — Хэммел не обращал внимания на шум и гам, — я тебя все равно люблю, хоть ты и деревянная. Я тебя Варей буду звать, хорошо? Я люблю тебя, Варя! — и Хэммел поцеловал ее. Губы, вначале деревянные, вдруг стали мягкими и податливыми.
Из груди Вари вырвался вздох, на щеках заиграл румянец. Волосы упали на плечи. Она оглянулась по сторонам.
— О, Хэммел, тут куча народу, а я почти раздета!
— Чудо! — плотник сел на пол и захлопал глазами, — свершилось чудо! Она стала настоящей!
— Пошли домой, любимая! — вскочил Хэммел. Обняв ее за плечи, он открыл дверь.
— Что, не ждали? — гаркнул ему в лицо вампир. Подскочивший кузнец воткнул кол кровопийце в брюхо, а голова огра плюнула в вампира своей чесночной жвачкой.
— О ужас! — завопил Адам Эммануэль, набирая высоту, — осиновый кол, чеснок! Скорее в замок, смыть кислотой убийственную дрянь!
— Как мы его! А где Хэммел и Варя? — оглянулся Джеф с победной улыбкой.
— Не мешай им, — ответил полурослик, — они ушли. Она стала совсем, совсем как настоящая. Вот что значит сила любви!
— Да, — покачал головами огр, — теперь мы старину Хэммела не скоро увидим.
Хэммел Милл нахлобучил соломенную шляпу на голову и взялся за ручку двери. Хлопотавшая до это на кухне Варя вдруг оказалась перед ним, уперев руки в боки.
Прищурив один глаз и наклонившись к нему, она подозрительно спросила:
— Ты куда это собрался, муженек?
— Да так, соберемся у Джефа с друзьями, выпьем…
— Что!? — невесть откуда взявшаяся сковородка обрушилась на голову Хэммела. Ноги его подкосились, перед глазами закружился хоровод маленьких звездочек. Начиналась легкая жизнь.
Локхард Джордж
ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ"
"Мы с тобоюВ железной коробке,И давно не любовь,Просто чем-тоПохожие люди.
ЗемфираПрологКорабль покачивался на волнах лазурного моря. Люки были открыты, легкий ветерок гулял по отсекам, очищая их от запахов сотен человеческих тел. Почти все пассажиры уже сошли на берег, с облегчением покинув звездолет, служивший им домом почти восемь месяцев; в главном салоне остались лишь двое парней, спешивших закончить партию в бридж, да пожилой мужчина с гривой седых волос. Он задумчиво глядел в иллюминатор и, казалось, чего-то ждал.
