Он чуть не получил по голове бейсбольной битой, пытаясь пробраться в дежурную комнатку «Тертого сыра» через форточку. Мик действительно был очень плох. Все его пижонское очарование куда-то испарилось, уступив место полной растрепанности и неуклюжести. Рубашка торчала из брюк, пуговицы перепутали петельки, пиджак порвался в двух местах, а на лбу светилась здоровенная шишка. Словом, он был расписан, как плафон Аннибале Карраччи. Микки путано объяснил, что по дороге запнулся о какую-то штуку и перевернул на себя помойный контейнер.
Я принюхался и уверил его, что это был контейнер с овощной лавки.
Пришлось помочь этой жертве азарта найти умывальник. Посвежевший и отдышавшийся, он заявил:
— Ди, ты должен мне помочь! Я в дерьме по самые уши.
— Уже нет, — съязвил я. — К тому же мне совершенно не хочется вмешиваться в твои дела. Надеюсь, с «Алхимией» ты завязал?
— Да. То есть, нет. То есть как раз собирался, но для этого нужен ты!
— Это еще зачем?
— Я не могу найти денег, — он всхлипнул.
— Весь мир против меня. Понимаешь, когда я проиграл ему эту штуковину, я понял, что потерял что-то очень ценное. Такое, о чем я даже не догадывался. То, чего не видел. А ведь оно у меня было! Чудесный амулет, на котором все держалось. А теперь все сыплется… сыплется… Землю выдернули из-под ног, словно коврик. Я не могу быть ни в чем уверенным. Мне больше не везет в карты. От меня ушли все мои девушки. Последняя даже заявила, что я веду себя не по-джентльменски, когда в ресторане я случайно перепутал ее платье с салфеткой и вытер об него руки.
Тут я не выдержал и расхохотался в полную глотку. Именно такого Микки я хотел увидеть, когда мы оба учились в колледже. Можно сказать, он, наконец, удовлетворил мою тайную мечту.
— На меня постоянно наезжают какие-то дебилы, — продолжал он, почесывая шишку. — Меня пытаются поочередно сбить то машиной, то велосипедом! А дома творится такой бедлам, что угу-гу! Ни одной вещи не могу найти.
Носки каким-то образом оказываются в ящиках стола, карандаши в стиральной машине, а упаковки презервативов — в морозильной камере. Я так больше не могу, Диего! Я повешусь, утоплюсь, прыгну с моста! Если, конечно, получится…
— Успокойся, Мик, — я опустился в кресло и закурил. — Такое «угу-гу» иногда бывает. Подожди немного — само пройдет. Жизнь состоит из черных и белых полосочек, как зебра в зоопарке.
— Скорее, как арестантская роба! — взвыл он.
