Вы вряд ли поверите мне, я и сам себе не верю, но… Готов поспорить, что среди золотых и серебряных ручек, среди бумаг в дорогих пресс-папье и блокнотов в переплетах из тисненой кожи, среди всей этой мишуры и блеска я увидел столько непонятных и чудесных вещичек, что голова пошла кругом, а ноги настойчиво убеждали меня куда-нибудь сесть.
Я видел тень от вазы с цветком, хотя самой вазы там и в помине не было. Над самой поверхностью стола висели буквы, словно книгу, которая там лежала, убрали, а буквы из нее так и остались на месте.
Я слышал, как по столу катается невидимый карандаш. Шелестели страницы, кто-то тихо нашептывал календарные даты, что-то бурлило, журчало и посвистывало. А рядом с креслом, в котором сидел Алхимик, прямо в воздухе висела тусклая улыбка. Как в той сказке про Алису, которую, будучи в хорошем настроении, любила цитировать Стелла.
Видимо, Микки так ничего и не добился. Я не следил за их беседой. Вскоре нас пригласили в игральный зал, где хозяин распорядился освободить стол для покера.
Нам принесли парочку коктейлей со льдом, разноцветных, как детские леденцы. Я погладил зеленое сукно, и улыбнулся. Предчувствие игры вдруг стало опьяняющим. То же самое, наверное, испытывает заядлый алкоголик, которому несколько недель не удавалось прикоснуться к спиртному. Внутренний голос уверял, что в этот раз все будет отлично. Мне сам Бог велел выиграть, поскольку я сел за игорный стол ради благородного дела. Фортуна должна быть на моей стороне, ведь я вернулся. Я — «в ударе».
Я верю. Даже если поначалу расклад окажется не слишком воодушевляющим, всегда есть шанс отыграться. Главное — идти до конца. До победы.
Я осекся, когда понял, что руки трясутся, но не от страха, а от возбуждения. Азарт исполнил на струнах моего разума любимую арию во славу адреналина.
— Все чего-нибудь ищут, — произнес Алхимик, усаживаясь напротив меня. — Всем постоянно что-нибудь нужно. Даже когда у человека, казалось бы, есть все — ему обязательно чего-нибудь не хватает.
В древности алхимики искали философский камень, и пытались понять суть вещей. А современный человек может вымостить этим камнем улицу — и все равно ничего не заметит.
Дилер, тощий долговязый брюнет в очках, открыл новую колоду, и раздал нам карты.
— Вот, к примеру, Микки. Он хочет вернуть то, чего не может даже увидеть. Я сильно сомневаюсь, что он почувствует эту «вещь в себе». Если бы я не сообщил ему, что она существует, он так и прожил бы жизнь в неведении.
