— Я должен получить свою вещь обратно! Я и представить себе не мог, что она мне так нужна!
— Что тебе мешает вернуться и поставить на кон шнурки от ботинок?
— Диего… Ди… — голосок Микки стал слащавым. — Я отдам тебе все, что у тебя выиграл. Честное слово. Денежка за денежкой. Я не могу играть, мне не везет, а ты — отличный картежник.
— Ты был гораздо лучше, чем я, пока не раскис. Если даже ты проиграл Алхимику, то мне уж точно ничего не светит."
"— Я мухлевал, когда играл с тобой! — Микки сделал вид, будто умирает, и скорчился на полу.
— Прости меня, дружище! Но если ты выиграешь у Алхимика мою вещь, я верну тебе в два раза больше того, что ты проиграл мне за все те годы.
Так продолжалось больше часа, и уже за полночь я понял, что неудачливый Микки раздражает меня в три… нет, пожалуй, в пять раз больше, чем удачливый. Отделаться от него было абсолютно невозможно. Конечно, я имел полное право слегка оглушить Микки бейсбольной битой и уложить до утра в подсобке. Этот вариант мне нравился, но католическое воспитание запрещало так обращаться с людьми.
Можно было вызвать карабинеров, но моя совесть смотрела на меня откуда-то сверху вампирским взглядом, и уверяла, что бедному Микки вряд ли пойдет на пользу общение с ними. Ну и, наконец, можно было купиться на его авантюру.
Утром мне обещали выдать щедрый аванс, поэтому я мог спокойно взять остаток вечерней кассы. При хорошем раскладе старина Микки становился моим пожизненным должником, а мы с Эстеллой зажили бы счастливо и припеваючи… Да, а при плохом раскладе Сти, скорее всего, подает на развод.
От одной мысли об этом мне становилось тошно.
Увы, ноги уже несли меня к мерцающей вывеске «Алхимии», а сзади плелся Микки, напевая какое-то подобие классической серенады: «Приди, приди!» Я помню, как преодолел лабиринт карточных столов и стройные ряды «Одноруких бандитов» и поднялся по лестнице на второй этаж, где заботливый охранник открыл для нас двери в просторный кабинет Алхимика.
Таинственный хозяин заведения оказался вполне респектабельным седовласым господином, с хитрыми ледяными глазами и узким улыбчивым ртом. Он напомнил мне большого тунца, которого давным-давно отец притащил домой с рыбалки.
Хозяин сразу согласился поставить на кон ту самую «вещь в себе». Помню, когда мы стояли там, в личном кабинете Алхимика, и Микки несчастным голосом уговаривал его вернуть «вещь» хотя бы на время игры, я покосился на хозяйский стол.
