Гвардеец

Полагаю, что иногда она способна помочь и особо тихим. Заходи-ка!

Осетр зашел. Он оказался в крохотной каморке, с нарами, на которых, наверное, нельзя было вытянуться во весь рост.

– Покукуешь тут до утра! – сказал ему в спину сержант. – И утром, очень надеюсь, снова станешь «росомахой».

Осетр обернулся. Лицо сержанта оказалось совершенно серьезным, его слова не были издевательством.

Дверь с лязгом захлопнулась, и в этом лязге присутствовало что-то странное, безысходность какая-то. Наверное, тюремные двери специально делают металлическими, а не пластиковыми.

Чтобы они были такие вот тяжелые и гремящие, чтобы их лязг переворачивал душу…

Глава пятьдесят девятая

Утром он и в самом деле снова стал «росомахой». Однако в этом не было ни его заслуги, ни воспитательных достижений камеры-одиночки.

Ночь не остановишь ничем. И утро сменит ее неизбежно. Как ни мучалась Осетрова душа, сон сморил несчастного влюбленного. Снилась ему, само собой, Яна, и сны эти были сладостны, а потому пробуждение оказалось вдвойне ненавистным.

И опять ему было абсолютно все равно, что там насочиняли заявители в полицейском протоколе. Не помогло больному лекарство полицейского сержанта – видать, болезнь была серьезней, чем тому показалось. Но тут жизнь преподнесла Осетру новое лекарство – он узнал один из голосов, что прервали его полусон-полузабытье.

Его будто подбросило с нар – знакомый голос никак не мог звучать в этом помещении. Но звучал!

– Давай, давай, сержант! Открывай свой обезьянник!

Грозно лязгнули металлические двери, тяжелые шаги протопали по полу, лязгнули вторые двери, распахнулись, едва ли не сорванные с петель железной рукой…

– Господин полковник! – Осетр отдал честь и только тут сообразил, что на нем нет головного убора, а потому честь он отдавать не имеет права.

 – Господин полковник, кадет… арестованный кадет… задержанный кадет Приданников… отбывает наказание…

– Вижу, вижу, как и что отбываешь! – Дед вошел в одиночку, по-хозяйски оглядел помещение. – Нары давишь, кадет! Вместо того чтобы предпринимать меры с целью покинуть место задержания… Ну и какой же ты, к хрену, «росомаха» после этого?

У Осетра не нашлось ответа.

Но Деду его ответ и не требовался, потому что полковник Всеволод Засекин-Сонцев, дальний родственник командующего РОСОГБАК Великого князя Владимира, начальник секретного отдела бригады, задал сугубо риторический вопрос.

– Я забираю этого парня у вас, сержант! И согласую свои действия с вашим руководством.