– Но не вешай мне за Стокгольмский синдром, колючка. В эту чушь я не поверю.
– Я тебя не жалею и не оправдываю, ты ужасный человек. Который моет мне волосы, - ситуация напоминает абсурд, но я наслаждаюсь. Растворяюсь в касаниях, как мужчина добавляет тёплой воды, царапает затылок. Это до безумия приятно. – Тело реагирует на тебя, я признаю.
– А мозги нет? – в словах мужчины слышится улыбка. – Тебе нужен от меня только секс? Как подло, колючка. Наклони голову ко мне, будем смывать.
Мне нечего на это ответить. Только следую указаниям, вздрагивая, когда по лицу сползает несколько капель.
Щекочут ухо, шею. Скрываются за воротником блузки.
– Надо рукой придерживать, - объясняю с улыбкой. – Чтобы вода не попадала на лицо.
Халид, банально, матерится. Мне казалось, что он пошлёт меня давно. С шампунями, с криками, когда больно дёргал за пряди. Но мужчина стойко терпит, и я не могу понять причины.
В эту секунду мне спокойно, и я позволяю слабость. Потому что знаю, что через пару дней, когда мы вернёмся домой, начнутся проблемы.
По новой с Халидом, по новой борьба.
У меня ведь есть минимум одна важная причиная. Халид не хочет детей, это он чётко дал понять. Объяснил, не говоря прямо, что отправит меня на аборт. А я…
Я ведь тоже не готова стать матерью, но собираюсь, когда-то. Это не… Ребёнок не виноват в том, что его отец мудак, который не пользуется презервативами. И что его мать теряет голову от этого мудака.
– Мокрые руки, - повторяю, когда мужчина обходит меня, всё-таки расстёгивает несчастную пуговицу.
Перешагивает грань. – Халид.
– Прости, - он тянется к полотенцу, и ни капли ведь не жаль. – Теперь сухие.
Будто это всё решает. Его руки сжимают грудь, мнут. Ловят затвердевшие соски, сжимают, выкручивают. Слишком больно и остро, я могу лишь ловить губами воздух."
"Пальцы ползут ниже, расстёгивая пуговицы до самого низа. Гладят напрягший живот, забираются за край юбки. Халид толкается в меня, через ткань трусиков, надавливает, дыхание рвётся.
И лёгкие пропадают, когда мужчина дёргает бельё вниз, касаясь лона.
Надавливает на клитор, ведёт по влажным складкам. И темнота в его глазах – мой приговор.
– Смотри, Ада. И снова у меня мокрые руки.
Глава 69. Ада
– Хал…
Выдыхаю его имя, когда пальцы поглаживают между ног. Так невыносимо нежно, слабо. Играется, заставляя лично подаваться бёдрами вперёд, безмолвно просит большего.
Он склонился надо мной, смотрит только на лицо. Как кусаю губы, как сводит судорогами от того, что сжимает клитор.
