Жестко, сильно, больше не двигаясь. Просто держит, пока у меня не вырывается всхлип.
– Больно? – интересуется невинно, но отпускает, поглаживает пальцами пострадавшее место. – А течёшь так, будто тебе очень и очень нравится. Хлюпаешь вся.
– Халид!
Ненавижу его в этот момент. Когда ярко показывает, насколько я никчемна в своей силе. Как всё рушится, когда он так касается, наклоняется ниже. Втягивает губу, посасывает её.
И у меня нет никаких сил спорить, просит остановиться. Даже аргумент в виде общественного места не сработает.
Ни для него, ни для меня самой. Если так легко завожусь, то ни один Бог не в силах спасти мою душу.
Она окончательно принадлежит Халиду.
– Тише, колючка. Люблю, когда ты тихая.
– Мне тогда может покричать и ты отстанешь?
– Нет, просто заглушу твои стоны.
И действительно глушит. Когда толкается в меня сразу двумя пальцами, прижимается губами. Целует, пьёт мои крики и жар. Кусаю его и получаю такие же укусы в ответ. Как безмолвная борьба, финал который предрешён.
Зарываюсь пальцами в его волосы, тяну к себе.
Без вопросов впускаю язык в себя, позволяя трахать рот. Высасывать из меня всю душу, сопротивление. Щетина оставляет раздражение на коже, пальцы сильнее двигаются во мне.
– Халид, - всхлипываю тихо, когда подушечка большого пальца ведёт по клитору. – Не здесь…
– Везде. Посмотри, что ты со мной делаешь.
Ловит мою ладонь, впечатывает в пах. Там стоит так, что стены прошибать можно. А он собирается меня этим ломать, снова. Кусаю его губы, сжимаю ладонь на члене.
И вижу, как Халиду это нравится.
Отстраняется под мой протестующий стон. Без его пальцев пусто, внизу горит, требует продолжения. А мужчина спокойно вытирает ладонь о полотенце и улыбается, плотоядно.
Тянется к бляхе ремня, нарочито медленно расстёгивает. Чтобы я могла насладиться каждым движением. А точнее известись ожиданием. Молния издает коротких «вжух», а у меня всё сжимается.
Вот мужчина стягивает боксеры вниз, зажимая член у основания. Смотрю, ожидая, что будет дальше.
Конечно, знаю прекрасно что будет, но каждый раз с ним это что-то новое, будто мужчина не любит повторений.
На головке блестит капля смазки, которую Халид растирает пальцами. А затем подносит к моему рту. Ничего не говорит, только взглядом приказывает. И я подчиняюсь.
Провожу языком, слизывая терпкий вкус. Посасываю, вбираю полностью. И не отрываю зрительного контакта. Мне до сумасшествия нравится, как темнеет его взгляд, скользит по моим губам.
