Чесались швы. Впервые он разрешил себе вспомнить тонкую стопку фотографий, которые видел в кабинете полковника Райского. Худенькая строгая старушка в гробу, такая же чужая, как его нынешнее лицо. Он не верил, что его мамы больше нет. Он мог себе это позволить, потому что его самого тоже нет. В госпитале при секретном центре ФСБ вернули с того света, соскребли со стенок, собрали по кусочкам кого-то другого.
* * *Наталья Марковна Герасимова вошла в квартиру сына, аккуратно повесила плащ на плечики и несколько минут просто сидела на скамейке в прихожей, отдыхала.
У квартиры был нежилой вид. Наверное, потому, что Стас давно не ночевал здесь.
Зазвонил телефон.
– Ладно, нечего рассиживаться, – вздохнула Наталья Марковна и тяжело поднялась. Дел было много, а времени и сил мало. Она хотела собрать кое-какие вещи сына. Через три дня они всей семьей улетали в Грецию.
В трубке молчали. Она решила, что сейчас перезвонят, подождала немного, но повторного звонка не последовало.
«Как неприятно, наверное, кто-то проверяет, дома ли Стас.
Обязательно надо будет потом поставить определитель. Володя всегда говорил…»
Она не успела вспомнить, что по этому поводу говорил муж, и застыла на пороге спальни, уставившись на большую кровать.
Стас с детства был приучен аккуратно, по-солдатски убирать свою постель. Вокруг него мог царить любой беспорядок, но постель всегда была застелена гладко, красиво, без единой складочки. Наталья Марковна знала, что сын ее каждое утро делает это автоматически, так же, как умывается и чистит зубы.
То, что она увидела, вызвало у нее озноб и тесную глухую боль в груди.
Голый матрац. Две подушки, одна на полу, другая на стуле. Ее любимое итальянское покрывало исчезло. В белоснежном тугом матраце зияла омерзительная дыра, грязно-коричневая по краям. Наталье Марковне показалось, что дыра – след пули. В Стаса стреляли, когда он спал.
У нее не было сил объяснить себе, что это полнейший бред, потому что Стас давно не ночевал здесь, к тому же на матраце нет следов крови, а сын, живой и невредимый, находится сейчас у них дома, на Смоленской.
Опасаясь очередного приступа астмы, она еле дошла до прихожей, дрожащими руками достала из сумки баллончик с вентолином, прыснула в рот и заметалась по квартире, пытаясь найти покрывало, но не нашла.
«Воры! – вспыхнуло у нее в голове. – Ну конечно, это всего лишь воры. От них не помогает никакая охрана, они, как тараканы, лезут из всех щелей».
