Если хотите мое мнение, то это просто распущенность, избалованность. Она ведь не замужем?
— Уже нет. Но была много лет. Муж ее любил, многое прощал, но в какой-то момент вполне предсказуемо сломался и ушел, даже общаться не хочет.
— Я так и понял. Но я не сумел до нее донести мысль, что заполучить кого-то в свое полное распоряжение она, увы, не сможет.
— Это бесполезно, — я открыла окно и закурила, присев на подоконник. — Откровенно говоря, я не представляю, что мне с ней делать.
— Ничего, Аделина Эдуардовна, — Иващенко покрутил стоявшую перед ним чашку с кофе.
— Вы ничего не сможете сделать. А чем больше будете пытаться, тем сильнее она начнет вас ненавидеть. Некоторых людей не спасти, понимаете? Им так комфортно — в этих постоянных поисках, в страданиях. Это их жизнь, и, видимо, нужно позволить им ее прожить.
— Думаете, мне легко видеть, что она делает со своей жизнью?
— Смиритесь. Вы не поможете.
— Вы такой пессимист, Иван Владимирович, даже странно, при вашем-то образовании и профессии.
— А, по-вашему, психолог всегда оптимистичен и бодр, потому что понимает, что и отчего в голове происходит? — усмехнулся он и вдруг почти незаметно прикусил губу, а по лицу пробежала гримаса боли.
— С вами все в порядке?
— Да, все нормально, — пробормотал психолог, глядя в чашку. — Я пойду, Аделина Эдуардовна. Кстати, я подписал разрешение на операцию Казаковой. Если вы настаиваете, я поработаю с ней еще, но точно вам говорю — это не имеет смысла. Вы, как я понял, тоже для себя все решили, так зачем тянуть?
— Кроме ваших подозрений, есть какие-то объективные причины для отказа?
— По большому счету нет.
А мои подозрения, разумеется, в историю не вклеишь.
— Хорошо, я вас поняла, Иван Владимирович, — я спрыгнула с подоконника, погасила в пепельнице окурок и помахала рукой над столом, разгоняя облачка дыма. — Можете идти. И спасибо, что с Оксаной поговорили.
— Могу тоже продолжить, если вы настаиваете, — повторил он фразу, сказанную о Казаковой.
— Я подумаю и сообщу.
Психолог вышел. Я бросила взгляд на часы — время близилось к обеду, мне нужно просмотреть кое-какие документы и написать план завтрашней операции — предстояла сложная пересадка кожи. Ассистентом, пожалуй, Филиппа возьму, он в последнее время стал интересоваться именно этим направлением, так что ему будет полезно.
Телефон все время лежал экраном вниз — я так поступала всегда, чтобы потом, перевернув его, испытать радость от звонка или сообщения мужа. Не сегодня.
