Хочу тебя себе

Отходит в сторону, берёт полотенце и вытирает мои волосы, собирая воду. Главное сейчас — не смотреть ему в глаза, не чувствовать. Не пускать тёмного дьявола дальше тела.

Он никак не реагирует на мою попытку сбежать, подхватывает на руки и, завернув в полотенце побольше, несёт в кресло как маленькую. Садится сам и укладывает меня на колени. Дёргаюсь. А он смотрит в глаза, гладит по волосам, перебирая влажные пряди. Здесь что-то не так. Это какая-то новая, болезненная игра. Он задумал уничтожить меня полностью.

За каждую пощечину и грубое слово, за побег, за унижение, за удар вазой по голове. Мне не нравится. Я не верю ему и, поёжившись, пытаюсь выкарабкаться.

Не даёт. Сильный, мускулистый и совершенно голый дикарь, пытающийся приручить девушку. Не верю. Алекс проводит крупным пальцем по моему лицу и по губам. И, судя по упирающейся в бедро крупной головке, снова хочет секса. Но я боюсь. Не надо мне этой боли. Только не снова. А он ведь не спросит, уверена, он никогда ничего не спрашивает, делает то, что хочет.

"

"Мой первый мужчина встаёт и, удерживая меня на весу, сдёргивает простынь, бросает на пол. На секунду отставляет меня в сторону и, мгновенно расстелив покрывало, кладёт на кровать. Я с ужасом отползаю к спинке. Он подбирается ко мне, и я, глядя на его крупный, подрагивающий орган, пугаюсь ещё сильнее. Но, несмотря на страх, не могу не любоваться Алексом. Он чудовищно, просто притягательно красив. Хотелось бы не смотреть, но нет мочи.

Меня магнитом притягивает разглядывать тело Глазунова, его совершенную фигуру с рельефом мышц, гладкой, загорелой кожей и тёмной полосой волос внизу живота.

Он надвигается. Дышу и кусаю губы. Нет, нет, только не это. Я боюсь. Не надо больше.

— Я не буду входить. Пока не буду, Лен. Пусть заживёт.

Его слова слегка успокаивают. Ужас чуточку отпускает, и я послушно укладываюсь на спину. Он с восхищением осматривает моё голое тело. И начинает трогать. Крупные мужские пальцы ласкают кожу, и, что-то прохрипев, он проводит руками от ног до талии и выше, быстро и сильно, будто не может насытиться.

Сжимает, гладит, и так по кругу. Мнёт грудь, ногтями кружит вокруг сосков.

— Хочу тебя безумно, — горько смеётся, укладываясь сверху, придавливая крупным тяжёлым телом, — но не буду больше делать больно. Обещаю.

Дышу через раз, наблюдая за тем, как он целует мою кожу, волосы, губы. Впивается в рот болезненными, сумасшедшими поцелуями.