– Как и кого он лишил жизни, пожалуйста, расскажи, – взмолилась я, – тебе бы самой понравилось выйти замуж за человека, который имеет в анамнезе судимость? И потом, ну что это за убийство такое по неосторожности? Как можно не хотеть и убить?"
"– Очень просто, – пожала плечами Нина, – ну представь такую ситуацию, ты стоишь на балконе, этаже эдак на пятом и держишь в руках чугунный горшок.
– Зачем?
– О господи, какая разница! Суп сварила, постудить вынесла, не в этом суть! Что-то тебя отвлекло, и ты его уронила вниз.
– Маловероятно!
– Ну представь, что такое произошло, а по тротуару шел человек, на которого чугунина и хлопнулась. Все, большой привет, лежит труп. Хотела ты убить? Нет. А что получилось? Мне таких людей очень жаль, впрочем, судьям тоже, поэтому и получают они мало, вон твоему Богдану всего два года дали, да еще под амнистию попал, небось всего пару месяцев отсидел. Мой тебе совет, сделай вид, что ничего не знаешь, и, если мужик тебя устраивает, смело иди в загс. За ним в компьютере больше ничего не числится, следовательно, более в поле зрения правоохранительных органов он не попадал.
– Хочу знать все, – прошептала я, – иначе с ума сойду. Можно его дело почитать?
Нина побарабанила пальцами по столу.
– Запрос послать нет проблем, только преступление не тяжелое, такие бумаги лет десять хранятся, не больше…
– И что? Никаких следов не осталось?
Нина взялась за телефон.
– Сейчас попробуем в другом месте поискать, не дергайся, неужели я сестре Кита не помогу? Алло, Ольга, ты? Послушай, будь другом, сходи в архив, очень надо…
Примерно через час я парковалась возле старого облупленного, крайне непрезентабельного с виду здания.
– Пойдешь на третий этаж, – напутствовала меня перед уходом Нина, – найдешь Ольгу Кудряшову, в тридцать второй комнате сидит. Она тебе покажет приговор по делу Шевцова.
– А куда ехать?
– В суд, вот адрес. Оля в архиве обнаружила приговор.
– Зачем он мне? И так знаю, что два года дали!
Нина усмехнулась.
– Приговор – это целая кипа бумаги, в нем все подробности указаны.
Внутри здание суда выглядело еще более отвратительно, чем снаружи. Длинный коридор со стенами, выкрашенными серой краской, и полами, покрытыми рваным линолеумом. Кое-где попадались скамейки, простые, грубые, без спинок и подлокотников. На таких сидеть одно мучение. Но публика, состоящая в основном из людей с напряженными нервными лицами, не обращала внимания на неудобства.
– Расступись, – гаркнул чей-то зычный голос.
