Видимо, кто-то подсказывает… нашептывает. Я ведь те монеты медные взял не просто так.
— Я заметил. — кивнул Вернидуб. — Мы все удивились твоему интересу. Для чего они тебе?
— Чтобы добыть немного грома из дуба[2] и с его помощью сделать липкое железо, которое другое к себе притягивает. С его помощью можно будет руду обожженную очищать, отбрасывая песок и прочее. Она богаче с того станет. Что позволит очень сильно уменьшить трату угля на плавке. Да и с переработкой криц я кое-что придумал. Нужно только белую глину найти…
Произнес Неждан и замолчал, сосредоточившись на строгании.
Его же собеседнику нужно было услышанное осмыслить, поэтому он тоже взял некоторую паузу.
Так-то с магнитом парень был не уверен. Просто где-то попадалась статья, описывающая такой способ добычи электроэнергии. Вот он и решил попробовать. Картофеля-то и лимона под рукой не наблюдалось.
Долго сидели в тишине.
Вернидуб косился на парня и думал.
— А это что ты задумал? — наконец, спросил седой, кивнув на деревяшку. — Ты ведь давно ее заготовил и сушил в тени.
Ради чего?
— На сырость и зиму-то, обувка.
— Чего? — удивился седой.
— В какой обуви мы ходим зимой? Лапти на пару онучей. А ежели оттепель или иная сырость? Поршни брать? Так они тоже промокают. От восхода до полудня — пару раз точно воду пустят. А сырые ноги по холоду — верная дорога к хворям.
— Дерево тоже промокает. — заметил Вернидуб.
— Есть одна тонкость… — улыбнулся Неждан и начал рассказывать…
Решая эту весьма нетривиальную проблему с обувью для межсезонья и зимы, парень решил сделать ставку на деревянные башмаки.
На кломпы. Брал мягкую породу, чтобы легче обрабатывал. В данном случае — липу. В том числе и потому, что она однородная весьма. Сушил. Грубо обтесывал топором. Потом острагивал ножиком, формирую внешнюю геометрию.
Следом собирался взять каменное долото и осторожно выбрать полость под ногу. Частью. Сколько достанет. А потом уже в ход пойдут угольки и банально прожигание. Муторно и долго, но вполне реально.
Для защиты же от промокания Неждан планировал пропитать полученные башмаки льняным маслом.
Вареным. Его ведь требовалось совсем немного. Промазал. Подержал на солнышке, чтобы оно превратилось в полимер[3]. Потом еще. И еще. На горячую, разумеется.
Носить эту жуть он планировал, набивая соломой и подвязывая к ноге обычным лыковым хомутком. Ну и на обмотки одевая. А зимой — на две.
Главная беда — семена льна. Но они нашлись — несколько «хвостов» еще его родитель высадил.
