Но от него веет жутким холодом и это меня останавливает.
Почему он стал таким после нашей первой близости? Что не так со мной? Я ведь решилась на отношения с ним не просто так, не ради материальных благ. Он нравился мне. Он был другим. А теперь словно потерял интерес. И я бы поверила в это, если бы не та страсть, с которой он берёт меня по ночам. Бекет становится другим, тем, которого я знала изначально. Но наступает утро, и всё возвращается на круги своя. Он снова становится грозным хозяином города, а я — всего лишь прислугой.
Становится больно. Я понемногу превращаюсь в послушную собачонку, которую хозяин то погладит, то вон прогонит. Внутри поднимается волна противоречия, и душит горло гордыня.
Иван бросает часы на тумбочку, притягивает меня к себе. Я знаю, что будет дальше. Долгий секс. Жесткий или нет — зависит от его настроения сегодня. Потом снисходительный поцелуй в лоб и через пару минут он уснёт. А я буду смотреть в стену до утра и ковыряться в себе, пытаясь найти изъяны.
— Правильно делала, — улыбка касается его губ, и Бекет целует меня.
— Моя сладкая Милка, — улыбается губами, и я почти сдаюсь, мгновенно тая от скупой нежности. Дура.
На поцелуй всё же не отвечаю. Просто позволяю себя целовать. Он, конечно же, сразу это замечает, отстраняется.
— В чём дело?
— Не хочу, — пожимаю плечами и, бросив его рубашку к пиджаку, ухожу на балкон.
Бекет не идёт за мной, хотя была надежда хоть как-нибудь его расшевелить. Наверное, мне просто нужно увидеть его чувства. Понять, что они есть.
Нет, на большую и светлую любовь с его стороны я не рассчитываю, но должно же быть хоть что-нибудь. Он ведь может заполучить любую из своего города или даже за его пределами, но выбрал меня. Это что-то да значит.
Стою на балконе добрых полчаса, но он не приходит. Понимаю, как глупо сейчас выгляжу и горько усмехаюсь, обнимая себя руками. На улице прохладно, и мне бы пойти в комнату, да гордость не позволяет.
Внизу замечаю какое-то движение и, даже не приглядываясь, знаю, кто это. Он выходит на свет, молча смотрит на меня.
Ну чего тебе, глупый? Чего хочешь от меня?
Мне, правда, жаль Костю. Но я не чувствую к нему ничего. Гораздо большее удовольствие я получаю от внимания равнодушного, хладнокровного диктатора, которому наплевать на мои чувства. Он сейчас, скорее всего, уже спит.
Костя не прячется от камер, стоит на самом видном месте. Гипнотизирует меня злым взглядом."
"— Уходи, — говорю совсем тихо, но знаю: он меня слышит. И всё равно остаётся.
