Он сверлил меня хмурым взглядом и явно сдерживал себя. Не знаю от чего, но то, как пульсировала на его виске жилка, не сулило мне ничего хорошего. Весь его вид не сулил.
— Поела? — обратился к Маринке, и та закивала, настороженно поглядывая то на меня, то на него. — Беги к Нине Степановне.
Девочка, видимо, ощущая, что отец не в духе, быстренько спрыгнула со стула и поспешила на кухню, а я, было, приподнялась, но тут же рухнула обратно, уставившись на его руку, что вцепилась мне в запястье стальными оковами.
— Что? — посмотрела ему в глаза.
— Ты никуда не уйдёшь, пока не скажешь мне, почему так боишься чужих мнений. Тебе не плевать?
— Нет. Не плевать. Я не хочу, чтобы обо мне так говорили…
— Как?
Фуух… Вам бы дознавателем работать, Иван Андреевич.
— А кем вы были до войны?
Он вздёрнул брови.
— Причём здесь это, Милана?
— Просто интересно, — пожала плечами, продолжая ковырять несчастный растерзанный блинчик. Зверски хотелось пить, но графин с водой стоял далеко, и мне пришлось бы встать и наклониться, чтобы достать его.
Наклониться прямо к Бекету.
— Я был грабителем. Теперь отвечай на мой вопрос. Почему тебе не всё равно?
Ничего себе откровение. Это же он что… Таким же извергом был, как те ублюдки, что убили моих родителей?
— Отвечай, Милана.
— Мне просто не всё равно. Не хочу, чтобы все думали, будто мы с вами спим.
— Рано или поздно они и так узнают, что мы с тобой спим. Потому что мы будем спать. И не только спать, — прозвучало как приговор.
— А теперь выбрось из головы эти глупости, и больше чтобы я ничего подобного не слышал, — отодвинув стул, поднялся. — Кстати, мне понравилось с тобой спать. Но если ещё раз ты попытаешься меня ударить, я тебя накажу.
Подняла голову, непонимающе заморгала.
— Накажете? Изнасилуете, что ли?
— Нет. Сломаю руку, которой ты замахнёшься.
* * *Как я и думала, утренний инцидент не прошёл мимо ушей остальных работниц Бекетовского дворца. Спасибо гадине Людочке и Нине-стерве-Степановне.
И мне, конечно же, устроили бойкот. Как только я появлялась в одной из комнат, где находился кто-нибудь из прислуги, на меня бросали презрительный взгляд и убегали, как от прокажённой.
С одной стороны, мне должно быть глубоко пофигу. Но с другой… Все же обидно. За то недолгое время, что находилась в доме Ивана Андреевича, я никого даже взглядом не тронула. Наверное, поэтому и не вписалась в их змеиный коллективчик.
