И в эту ночь я почувствовала, как на самом деле одинока. До крайности, до безумия. Я совсем одна во всём мире. И снова плакала, проваливаясь в забытье и где-то на краю сознания отчаянно желая проснуться в другом мире. В мире, где меня будут любить.
Он пришёл ночью. Я слышала его шаги, слышала, как приближается ко мне. Он сел на кровать, коснулся моей руки, пополз пальцами выше, к лицу. Огладил щеку, коснулся губами моих губ."
"Что-то не так. Во мне вдруг поднялась волна противоречия и злости. Не такая, как обычно, когда Бекет касается меня своими руками.
Эта была более яростной. Потому что это не Бекет. Не его запах, не его пальцы.
Распахнув глаза, вскочила, отползла к изголовью и обалдело уставилась на Костю. Тот усмехнулся, снова коснулся моей щеки.
— Это я, не бойся.
— Что ты здесь делаешь?! — натянув одеяло аж до подбородка, нервно вцепилась в его край пальцами. Из наполовину открытого окна подул ледяной ветер, и меня затрясло.
— Да тише ты, не кричи. Пришёл тебя навестить. Говорят, Андреевич в бешенстве был.
Я волновался.
— Не надо обо мне волноваться. И в мою комнату лазить не надо. Вообще больше не подходи ко мне, ясно? — то ли от холода, то ли от нервяка меня трясло и колотило, а взгляд лихорадочно искал пути отступления. До двери точно не успею сбежать, если только… Ударить его стаканом с водой, а потом поднять крик… Нет, я в таком случае не смогу оправдаться, а Иван Андреевич окончательно убедится, что я недостойна оказанной мне чести, и вышвырнет из своего дома, как какую-нибудь…
— Да не трясись ты так, Мил.
Ну я же не зверь какой. Насиловать тебя не собираюсь. Я, правда, волновался.
От его слов, а может, от жалобного, примирительного взгляда и в самом деле стало легче. Ну действительно, не будет же он меня здесь брать силой. Чушь какая-то.
— Кость, уходи, а? Я не хочу, чтобы тебе досталось, не хочу, чтобы меня выгнали. Ты, может, и найдёшь куда пойти, а мне с этим сложнее, сам понимаешь. Давай не будем, — начала более мягко, стараясь не злить его.
Парень явно с башкой не дружит, это же надо додуматься влезть в дом Бекета посреди ночи.
— Так никто не спалит, если орать не будешь, — усмехнулся, склоняясь к моему лицу, но я вовремя увернулась, и он прижался губами к виску. — Ну чего ты такая неприступная? Я, блин, ещё ни разу в жизни не встречал такую гордую бабу. Хоть разок поцелуй, а?
— Костя! — зашипела на него, что есть силы толкая в грудь, но здоровый засранец даже не шелохнулся.
