— Нет, не сплю! Ни с кем здесь я не сплю и спать не буду, ясно вам всем?! Отпусти меня, а то заору!
— Ори! Ты часто будешь орать подо мной! — целует в губы, хватая за лицо, а я мычу ему в рот и колочу кулаками по плечам.
— Пусти! — бью его по лицу, глотаю слёзы обиды и хочу бежать, но понимаю, что так лишь покажу свой страх."
"— Мил… — его взгляд становится осознанным, а на щеке проступает багровое пятно, видать, влепила славно.
— Пошёл вон!
— Милка, прости. Бля, я сам не знаю, что со мной происходит. Прости, малышка, — он порывисто сгребает меня в свои объятия, утыкается носом в макушку, а я чувствую вдруг, как плотину прорывает…
Громко всхлипываю, и слёзы мгновенно пропитывают нагрудный карман его военной куртки.
На данный момент мне абсолютно наплевать, что обо мне подумают. Сейчас я просто хочу пожалеть себя.
Костя терпеливо ждёт, пока потоп прекратится, гладит меня по голове. И это вроде как нормально — обычное человеческое сочувствие, но я-то знаю, что это всё показуха. Лишь бы «присунуть».
Отталкиваюсь от него руками, шмыгаю носом.
— Оставь меня в покое.
— Малышка, — он гладит меня по волосам, отходит назад. — Мне жаль, правда. Не хотел тебя обидеть. Мил, я вечером заступаю на дежурство, выйдешь ко мне? Просто поговорим. Обещаю, пальцем не трону. А, Мил?
Собираюсь послать его куда подальше, но вдруг слышу Маринкин визг и с ужасом вижу, как она отлетает от качелей и падает в снег.
* * *— Ты что, совсем идиотка?! Оставила ребёнка на качелях! Посмотри на неё теперь! Дура неотёсанная, откуда ты только взялась на нашу голову! — Нина Степановна злобно шипит на меня, а я стою, понурив голову.
В этот раз она целиком и полностью права. Я клиническая идиотка.
Глотаю слёзы, глядя на кроху, и чувствую её боль на физическом уровне. Врач, конечно, заверил, что удар не сильный и единственный минус — это то, что на брови девочки останется шрам. Но я так испугалась, что теперь отойду не скоро.
Вижу, как в дом влетает Бекет, подбегает к нам и падает на колени перед диваном, на котором лежит Маринка.
Осторожно берёт её мордашку в свои ладони, целует в лоб.
— Иван Андреевич, всё в порядке, уверяю вас… — начинает врач, но Бекет останавливает его резким жестом.
— Голова кружится, болит? — шарит взглядом по её личику, трогает голову, осматривает. Впервые вижу его настолько обеспокоенным. Кажется даже, что он не в себе. Оно и понятно…
Малышка мотает головой, улыбается отцу и тянется, чтобы обнять его за шею.
