Но неужели нельзя было поговорить? Мне не жаль денег, и не жаль драгоценностей, однако…
Он замолчал, явно пытаясь подобрать слова. Впрочем, и так было понятно. Свадебный подарок. Одно дело, когда сам оставляешь его постылой жене, другое — когда твой подарок продает любимая женщина.
— Это не я! Говорю же…
Я осеклась. Бесполезно.
— Я очень хочу тебе поверить, Настя. Очень. — И столько горечи прорезалось в его голосе, что у меня мурашки побежали по спине. — Но слишком много лжи, и у меня больше не получается закрывать на нее глаза.
— Я говорю правду!
— Правду? Как о «курсах медсестер» — бог знает, кто это такие — на которые я тебя якобы отправил, угрожая разводом?
В горле встал горький ком. Рано или поздно это должно было случиться. А я, точно ребенок, верила, будто вранье никогда не вскроется. Хотела верить.
Не бывает «лжи во спасение». Но правда прозвучит безумнее любой лжи.
Виктор сложил руки на груди, будто отгораживаясь от меня. Пальцы, вцепившиеся в ткань сюртука, побелели.
— Слишком много недоговорок, Настя.
Я устал. Ты очень дорога мне, но… Ложь способна отравить что угодно. Сколько правды было в твоей внезапно вспыхнувшей страсти? Я сойду с ума, думая об этом.
— Правды? — Я усмехнулась так же горько, как он. — А готов ли ты услышать правду?
Он молчал, глядя мне в глаза, и от этого взгляда мне стало больно почти физически. Я заставила себя распрямить плечи.
— Я — не твоя жена. Не Настенька Ольховская. Грипп, возможно, пневмония — неважно — что бы ни именовали нервной горячкой — это убило ее.
Точно так же, как меня в другом мире убил менингит… воспаление мозга. Я очнулась здесь. Никого и ничего не зная. Вот тебе правда.
Он рассмеялся — жестко и страшно.
— Ну это уже чересчур.
Теперь пришел мой черед покачать головой.
— Ты хотел правды. Ты ее получил. Подумай сам, и ты поймешь, что это все объясняет. Если ты захочешь об этом задуматься, вместо того чтобы обвинять меня в очередной лжи. Так ведь легче, чем…
— Довольно! — оборвал меня он. — Ты… Вы хотите сказать, что я убил свою жену?
Это «вы» резануло по сердцу так, что я до крови прокусила губу, пытаясь сдержать слезы.
— Ее убило нежелание одеться соответственно обстоятельствам.
Он кивнул. Еще и еще раз, точно китайский болванчик.
— Я услышал достаточно. Я уезжаю, Анастасия. Это… — Он указал на драгоценности и документы. — …оставьте себе.
— Обойдусь без ваших подачек!
— Это не подачки. Я держу слово. Я оставлю содержание и не буду снова подавать на развод.
