Но после его слов я опомнилась, потрусила, огибая дом. Виктор размашистым шагом легко поспевал за мной.
Когда мы появились во дворе, Дуня, которая как раз вышла из бани, ахнула и выронила пустое ведро.
— Что случилось, Настасья Пална?
— Не протопилось еще? — вопросом на вопрос ответила я.
Дуня помотала головой.
— Тогда беги в кухню, ставь еще одно ведро на печь. И скажи Марье, у нас гость. Пусть найдет во что переодеть.
Зря я сказала про гостя, потому что лицо Виктора, только что живое и веселое, закаменело.
— Я поеду домой.
— Не говорите глупостей! — воскликнула я. — Не хватало еще, чтобы вы пневмо… воспаление легких заработали!
— Как будто вам не все равно, — повторил он мои слова.
— Не хочу, чтобы ваша преждевременная кончина осталась на моей совести. — Взяв за рукав, я потянула Виктора к двери, но он не шелохнулся.
— Можно подумать, она ее отяготит.
Кто кого? Его смерть — мою совесть, сообразила я в следующий миг, а он добавил:
— Еще и наследство получите.
Я скрипнула зубами. Вот только что нормальным человеком был, попала шлея под хвост!
— Засуньте себе свое наследство… — прошипела я.
— Не поместится. — Он ухмыльнулся. — Разрешите откланяться.
— Не разрешаю, — процедила я. — Пойдемте в дом, если не хотите, чтобы я побежала за пистолетами.
— Зачем?
Кажется, ход моей мысли сбил его с толку.
— Угрожать вам, требуя немедленно идти мыться и греться.
Дрожать он не дрожал, но румянец с лица сошел, и тоже наверняка за воротник натекло.
Пару секунд мы мерились взглядами, потом он рассмеялся.
— Перестаньте, — уже мягче сказала я. — Если я вас сейчас обидела, то прошу прощения. Как и за то, что из-за меня вы промокли. Пойдемте, должна же я исправить свою неловкость.
Мне показалось, Виктор удивился. Очень удивился, будто я, не знаю, по-турецки с ним заговорила. Но он ничего не сказал, просто пошел за мной в дом.
Я выпрыгнула из валенок — повезло, они каким-то чудом остались сухими, — влезла в атласные тапочки.
— Вытирайте ноги.
Я указала ему на тряпку у порога.
Надо бы хоть коврик связать.
— Что за новые штучки? — снова ощетинился Виктор.
— У Марьи только одна рука, а Дуне хватает возни с Петром и другой работы и без того, чтобы вытирать грязные следы с пола, — пояснила я.
— Дуня? Это та девушка со двора? — Он все же начал елозить сапогами о тряпку.
— Да, поденщица.
— В таком случае зачем вы сами полезли на дерево?
— Мне так захотелось, — пожала плечами я.
Мы вышли из сеней в галерею, навстречу уже спешила Марья.
