Хорош, ничего не скажешь, но разве мало я полуголых мужчин за свою жизнь повидала? Так чего реагирую как девчонка!
В следующий миг кровь бросилась мне в лицо так что жарко стало. Переодеваясь, я просто сложила одежду на сундук — и теперь мои панталоны сияли белоснежными кружавчиками на всю комнату. Как я могла забыть! И Марья не убрала. Вряд ли специально, об «аспиде» она по-прежнему отзывалась не слишком хорошо и не стала бы позорить меня перед ним. Наверное, тоже в комнату не заглянула, прежде чем его запустить.
— Дуня, поставь воду рядом с комодом, — сказал Виктор, не оборачиваясь.
Я не стала сообщать, что я не Дуня. Просто двинулась к комоду. Оставить воду, побыстрее сгрести в охапку свои вещи да отмыться наконец.
— Надо говорить «да» или «как прикажете», чтобы господа знали, что их услышали, — учительским тоном сообщил Виктор, по-прежнему глядя в окно.
— Да, барин, — пропела я. — Как прикажете, барин.
Он развернулся.
— Вы?!
24.1
Я не стала отвечать на явно риторический вопрос. Поставила кастрюлю на комод рядом с тазом.
— Здесь кипяток. — Пар от воды был заметен, но лучше я скажу лишний раз, чем человек обожжется по невнимательности. — Сейчас Дуня принесет ведро холодной воды, вам должно хватить. Это уксус. — Я вытащила из кармана бутылку, тоже поставила ее на комод. — Им проще оттереть купорос с кожи, потом нейтрализуете уксус мылом и ополоснете водой.
— Вы меня удивили своей заботой. Спасибо вам за нее, — с непроницаемым видом произнес Виктор.
— Не за что. — Я сгребла в охапку свои вещички, тщательно укрыв белье платьем.
Глупо, он наверняка все уже увидел… да в конце концов, не мог не видеть исподнего собственной жены, а вот откуда во мне внезапно проснулась такая стеснительность?
— Здесь стало тепло, — сказал вдруг он.
Я кивнула, не зная, что ответить. Впрочем, он, кажется, и не ждал моего ответа.
— Удивительно, как преобразился дом за какие-то несколько дней. Будто ожил и радуется тому, что снова может дать людям тепло и уют."
"Виктор и в самом деле погладил стену над комодом, словно живое существо.
— Может быть, — не стала спорить я.
Мне этот дом почему-то казался родным, будто в нем выросла я, а не Настенька. Я приводила его порядок с тем же удовольствием, с каким возилась с родительским домом и огородом. И мне тоже казалось, что дом платит ответной любовью, — потому я и перестала мерзнуть, ведь только убрать сквозняки явно недостаточно.
— Может, он просто соскучился по хозяйской руке, — добавила я.
