Кончики ее волос были совсем мокрыми и очень темными, капли падали на бледную грудь, скатывались ниже, и он просто не мог этого выносить. Она двигалась, коротко дышала, спешила, даже укусила его за ключицу и так распаляла его, что он с трудом соображал.
Почему темно? Уже ночь?
Он перехватил ее руки, ставшие слишком активными, а он не хотел, чтобы все закончилось так быстро.
– Нет, – сказала она и вырвала руки, – нет!
И снова набросилась на него.
Он очень старался контролировать ситуацию. Он даже закрыл глаза, отдаляя себя от нее, потому что понимал, что долго не протянет в эпицентре ее яростных эмоций.
Он честно пытался вспомнить названия Великих озер.
Ничего не помогало. Не помогало, черт побери все на свете!..
Она толкнула его на кровать, на целинное покрывало, так поразившее его в первый раз, и рухнула сверху.
Это был даже не ураган и не шторм, а конец цивилизации.
Какие там Великие озера!…
Нет никаких Великих озер.
Есть только это мгновение, темнота в глазах и за окнами, залитыми дождем, и жар, и недоумение, и страх, что все закончится и больше не повторится или повторится, но как-то не так.
Никто и никогда не набрасывался на Кирилла только потому, что он был в мокрой рубахе.
В минуту просветления он вдруг понял, что дело не в мокрой рубахе, а в том, что она влюблена в него, и даже засмеялся от радости, и тут же забыл об этом, потому что забыл вообще обо всем.
За лимонной шторой в мокром саду упал и развалился на части гром, и вместе с ним развалился на части Кирилл или то, что было им недавно, потому что между двумя ударами сердца он перестал существовать, и осталась только буйная безудержная радость.
Со следующим ударом сердца он вернулся.
Лил дождь и налил на полу небольшую лужицу. Тянуло холодом и запахом мокрых цветов. Настя медленно дышала ему в шею.
С тех пор как они поднялись по лестнице, прошло семь минут, а вовсе не три столетия."
"Он поднял тяжелую руку – как будто чью-то чужую – и положил ее Насте на голову.
– М-м-м?.. – сонно промычала она и потянула на себя покрывало, устраиваясь спать.
– Подъем, – прошептал он, – нас ждет чай с родственниками.
– М-м-м? – опять промычала она.
– Чай, – сказал он и легонько потянул ее за волосы, – чай, миледи.
– Какой еще чай? – забормотала она недовольно. – Ты что, с ума сошел?
И вдруг вскочила, поддав головой его руку.
– Чай! – завопила она и спрыгнула с кровати. – Господи боже мой, я совсем забыла, нас же ждут пить чай!
– Об этом я и говорю, – сказал он и захохотал.
