Приемные родители Джорджа могли бы присутствовать, но он специально попросил их не приезжать.
– Только на тот случай, если я с треском провалюсь, – по секрету сообщил он Саймону. – Не пойми меня неправильно, Лавлейсы – народ выносливый, но не думаю, что они получат удовольствие, лицезрея Джорджа, превращенного в жидкость.
Несмотря на это, в зале царило столпотворение. За прошедшие десятилетия это был первый выпуск простецов из Академии, которому предстояло пережить Восхождение, и Сумеречных охотников, желающих присутствовать при этом событии, оказалось неожиданно много.
Саймон знал лишь некоторых из них. За спинами студентов он разглядел Клэри, Джейса, Изабель и Магнуса с Алеком – ради такого случая те вернулись с Бали, – с синим ребенком на руках. Все они, даже малыш, во все глаза таращились на Саймона, будто пытались силой своих взглядов провести его через Восхождение.
Вот что значит Восхождение, понял Саймон. Вот что значит быть Сумеречным охотником. Не только ежеминутно рисковать собственной жизнью.
Не только вырезать руны, бороться с демонами и иногда спасать мир. Не только присоединиться к Конклаву и следовать его драконовским законам. Стать Сумеречным охотником – значит присоединиться к своим друзьям. Стать Сумеречным охотником – значит стать частью чего-то большего, чем ты сам. Частью чего-то замечательного, хотя и пугающего. Да, в его жизни сейчас гораздо больше опасностей, чем два года назад, – но насколько же более насыщенной стала эта жизнь! Как и Зал Совета, она наполнилась людьми, которых он любит и которые любят его.
И Саймон понял, что имеет полное право назвать их своей семьей.
А потом все началось.
Одного за другим простецов приглашали на возвышение, где торжественно выстроились все преподаватели. Они пожимали студентам руки и желали удачи.
Один за другим простецы входили в двойной круг из рун, нарисованный на возвышении, и становились на колени в самом центре. Чуть в стороне стояли двое Безмолвных Братьев – на тот случай, если что-то пойдет не так. Каждый раз, когда центр круга занимал очередной студент, Братья склонялись над рунической границей и вписывали в нее новую руну, обозначающую имя этого студента.
Потом снова возвращались на край возвышения и замирали, похожие в своих пергаментно-серых робах на статуи. Наблюдали. Ждали.
Саймон тоже ждал, пока один за другим его друзья прикладывали губы к Кубку Смерти. Каждого окружало слепящее голубое пламя – вспыхивало и почти сразу же исчезало.
Один за другим.
Джен Альмодовар.
