Если он сейчас пообещает все, что от него требуют, то пути назад, к обычной жизни, которой он жил когда-то, у него уже не будет. Саймон Льюис, простец, компьютерный задрот и восходящая рок-звезда, исчезнет навсегда. Больше нет альтернатив, которые можно просчитать. Оставалась только его клятва – и целая жизнь, чтобы ее исполнить.
Саймон знал: если поднять глаза, можно встретиться взглядом с Изабель или Клэри и таким образом получить силы, чтобы пройти через все. Можно было мысленно спросить их, на верном ли он пути, – и они обязательно бы его успокоили.
Но его выбор – не их выбор. Он должен сделать этот выбор сам, без посторонней помощи.
Саймон закрыл глаза.
– Клянусь. – Голос его даже не дрогнул.
– Сможешь ли ты стать щитом для слабого, светом во тьме, истиной среди неправд, башней посреди потопа и глазом, видящим, когда остальные слепы?
Вся история, таящаяся за этими словами, вдруг встала перед мысленным взором Саймона. Все консулы до Джиа Пенхоллоу, десятилетиями и столетиями державшие Кубок перед простецами, один за другим.
Все смертные, пожелавшие присоединиться к общей битве за человечество. Они всегда казались Саймону такими храбрыми! Они рисковали жизнью – приносили свое будущее в жертву великому случаю – не потому, что были рождены для этой битвы добра со злом, но потому что выбрали это сами. Выбрали не прозябание в тылу, а самую гущу сражения.
И ему пришло в голову, что раз уж у них у всех хватило смелости сделать выбор, у него тоже получится.
Но теперь это не казалось ему смелостью.
Это просто был следующий шаг. Нужно сделать шаг вперед. Так просто.
И так неизбежно.
– Смогу, – ответил Саймон.
– А когда ты умрешь, отдашь ли ты свое тело, тело нефилима, на сожжение, чтобы твой пепел стал частью Города Костей?
Ее слова его не напугали. Скорее, это показалось ему великой честью – то, что его тело будет приносить пользу и после смерти, то, что отныне мир Сумеречных охотников будет вправе потребовать его полностью – во имя вечности.
– Отдам, – подтвердил Саймон.
– Тогда испей из Кубка.
Он взял кубок в руки. Тот оказался гораздо тяжелее, чем выглядел, и странно потеплел от его прикосновения. Что бы в нем ни было, оно, по счастью, не очень-то походило на кровь; но и ничего похожего на эту жидкость Саймон до сих пор не видел. Если бы он ничего не знал, то предположил бы, что Кубок полон света. Чем дольше он глядел, тем сильнее эта странная жидкость пульсировала мягким сиянием, словно приглашая: «Ну давай же, выпей меня».
