Томас Далтри. Марисоль Гарза.
Все пригубили Кубок.
Все выжили.
Ожидание казалось нескончаемым.
Но когда консул произнес его имя, это все равно произошло слишком скоро.
Ноги Саймона превратились в бетонные глыбы. Усилием воли он заставил себя подняться на возвышение, по шажочку за раз. Сердце колотилось, как басы в сабвуфере, отчего все тело сотрясала дрожь. Преподаватели пожали ему руку, Делани Скарсбери даже пробормотал: «Всегда знал, что в тебе это есть, Льюис». Какая наглая ложь. Катарина Лосс крепко вцепилась Саймону в руку и подтянула его поближе к себе.
Ее сияющие белые волосы ниспадали на плечи. Губами маг почти прижалась к его уху:
– Закончи то, что начал, светолюб. Тебе хватит силы изменить этих людей навсегда. Не упусти свой шанс.
Как и многое из того, что Катарина ему говорила, ее слова как будто не имели почти никакого смысла, но в глубине души Саймон по-прежнему прекрасно понимал, что они значат.
Он опустился на колени в центре двойного круга и напомнил себе не задерживать дыхание.
Консул возвышалась над ним; ее традиционная красная мантия мела по полу.
Саймон не поднимал глаз от рун, но чувствовал – через весь зал – поддержку Клэри; слышал эхо Джорджева смеха; ощущал на коже призрачное теплое прикосновение Изабель. Здесь, в центре кругов, в окружении рун, в ожидании, пока божественная кровь побежит по его венам и каким-то непостижимым образом изменит его полностью, Саймон чувствовал себя абсолютно одиноким – и все-таки далеко не таким одиноким, как раньше.
Его семья здесь и поддерживает его.
Они не дадут ему потерпеть поражение.
– Клянешься ли ты, Саймон Льюис, оставить мир простецов и последовать по тропе Сумеречного охотника? – спросила консул Пенхоллоу."
"Саймон раньше уже встречал консула – она читала в Академии лекцию, а потом они виделись на свадьбе ее дочери с Хелен Блэкторн. И в том, и в другом случае она показалась ему классическим воплощением матери: бодрая, деятельная, в меру красивая и почти ничему не удивляющаяся. Но сейчас Пенхоллоу внушала страх, от нее так и веяло силой – не столько человек, сколько живой хранитель тысячелетних традиций.
– Примешь ли ты в себя кровь ангела Разиэля и будешь ли уважать ее? Клянешься ли ты служить Конклаву, следовать Закону, как то сказано в Договоре, и повиноваться слову Совета? Станешь ли ты защищать простых смертных, сознавая, что за свое служение ты не получишь никакой благодарности – только вечную честь?
Для Сумеречных охотников клятвы всегда были делом жизни и смерти.
