Совсем скоро, когда шум крови в ушах стихнет и пульс придет в норму, я почувствую весь её спектр.
Опустил голову еще немного и случайно коснулся носом её виска. Уловил запах волос, который, как выяснилось, носил в голове с нашей первой странной встречи на моей кухне. Легкий, почти невесомый, но такой цепкий, что не отделаться.
Мягко погладил её в том месте, где еще минуту назад хлопал. Надеясь на то, что поглаживания окажут гораздо более успокоительное действие на ее трясущееся тело, смотрел туда, где её тонкая шея пряталась в объёмном шарфе.
– Тише, – шепнул в ухо, скрытое шапкой.
Её плечи замерли, всхлипы прекратились, дыхание судорожно вырвалось из груди, словно это был последний отголосок страха, что, наконец, её покинул."
"Голова в красной шапке медленно поползла вверх. Острая скула коснулась плешивой бороды. Пришлось отклониться, чтобы хоть немного соблюсти границы приличия. Личные границы, прежде всего.
– Паша, – выдохнула она и утерла нос рукой. Щеки блестели от потоков слёз. Глаза цвета охры казались такими огромными, что напоминали горящие планеты.
– Спасибо.
– Не за что, – нахмурился, напустив на себя суровый вид.
Плавно расслабил руку на ее талии и выпустил из объятий теплое хрупкое тельце, чувствуя, что начинаю мерзнуть.
Всё-таки, куртка не застегнута…
Раненную руку пронзило нахлынувшей волной боли. С шипением тряхнул ею и повертел перед глазами, насчитав четыре рваные дыры с обеих сторон ладони.
– Тебя укусили! – всполошилась Соня и мягко обвила прохладными пальцами моё запястье.
– Нужно срочно обработать и сделать укол от столбняка или от бешенства. Или от чего там колят?
– Не знаю, – высвободил руку и опустил вниз. – Чем-нибудь обработаю.
Отступил на шаг и повернулся, чтобы уйти и вернуться домой – докурить сигарету.
– Ты куда? – донеслось мне в спину и в следующий момент Соня встала на моем пути. – Пойдем ко мне, я обработаю рану.
– Не нужно. Я и сам могу бинт намотать.
– Паша! – выплюнула она моё имя. Затем глубоко вдохнула, медленно моргнула и почти умоляюще добавила.
– Пожалуйста. Дай тебе помочь.
Просьба прозвучала так, словно речь шла совсем не об укусе. Словно в этих словах было сокрыто что-то еще, над чем мне еще предстоит подумать и разглядеть те подводные камни, которые в них таятся.
Либо это моё больное сознание вдруг решило отыскать в этих словах потаенный смысл?
Как обещание скорого секса во фразе «Пригласишь меня на чашечку кофе?».
– Хорошо, – нехотя кивнул и снова развернулся на сто восемьдесят градусов.
