Рядом слышались неторопливые шаги. Боковым зрением уловил, что она всё еще держит своего пса на руках, не рискую того отпускать. Оно и понятно – отголоски лая той стаи всё еще доносились до нас.
Соня прибавила шаг, приложила магнитный ключ к замку и открыла для меня дверь, боясь, что я могу что-то задеть или перетрудить раненную руку.
На второй этаж поднялись без лифта и всё в том же странном молчании. Внутри квартиры под номером восемь было тихо. Пахло какой-то выпечкой и кофе.
Сомневаясь, замер у порога, наблюдая краем глаза за тем, как Соня торопливо скинула куртку, ботинки и лихорадочно всё это запрятала в шкаф в прихожей.
– Проходи в кухню, – махнула рукой, указав нужное направление. – Я Фантику лапы помою и приду.
Стянул один кроссовок, другой. Понял, что без носков. Негоже, наверное, в таком виде являться в гости. Хотя… я и не планировал куда-то идти и с кем-то попивать чай за пустой болтовнёй о погоде и политике.
Стянул с плеч куртку и повесил её на одинокий гвоздь, торчащий из стены.
Не знаю, каково было его истинное предназначение, но несколько минут он послужит вешалкой моей куртке. Дольше я здесь задерживаться не собираюсь.
Прошел в кухню. Здесь светло, пахнет аппетитно. Чисто. Всё, что я могу выделить.
Выдвинул стул. Увидел, что с пальца раненной руки вот-вот сорвется капля крови прямо на светлую плитку. Вложил покалеченную ладонь в целую и подошел к раковине. Ударил по крану и промыл рану в прохладной воде, глубоко дыша от боли, в момент шевеления пальцами.
Прервал поток воды. Огляделся в поисках того, чем можно было бы вытереть руки. Рядом с раковиной висели два светлых полотенца, которые не хотелось бы измазать собственной кровью.
На угловой полке обнаружился рулон бумажных полотенец. Оторвал парочку, промокнул руки и прижал к кровоточащим точкам. Наконец, сел на ранее выдвинутый стул.
Как раз вовремя, потому что Соня быстрыми, едва слышными шагами ворвалась в кухню с увесистой аптечкой в руках.
– Сёма еще спит, – зачем-то сказала она мне и распахнула целительный ларь, выложив из него бинты, перекись, какие-то странные губки, вату и ножницы.
– Показывай.
– Ерунда, – буркнул я, но всё же убрал с раны уже покрасневшее от крови бумажное полотенце.
– Нужно промыть, – бойко заложила пряди за уши и подозвала меня к раковине. – Иди сюда.
– Я только что промыл под краном.
– Нужно перекисью, – вскинула тонкие брови, махнула рукой, чтобы к ней подошел.
Было бы идеально – не шевелить ничем.
