Я – инквизитор

И Андрею: — Это мои.

— А ты, значит, Тимуровна? — улыбнулся Андрей. — Круто!

— Мы уже взяли ключи, — сказала одна из женщин.

— Хочешь посмотреть, как мы занимаемся? — спросила Наташа.

— Хочу. Но в другой раз. Пока мне лучше здесь посидеть. На всякий случай.

— Два часа! — предупредила Наташа.

— Мне есть чем заняться. Иди, моя хорошая!

Наташа вспыхнула улыбкой, поцеловала его в щеку и упорхнула, сбрасывая на ходу легкую шубку.

Андрей сел в кресло, так, чтобы видеть каждого входящего. И пронаблюдал всю Наташину группу: восемь женщин, три девчушки-подростка, четверо мужчин явно не боевого типа и длинный парень в ветхой красной куртке.

Итого, с первыми двумя, восемнадцать.

— Вы друг Натальи Тимуровны? — поинтересовалась спустя некоторое время старушка-вахтерша.

— Да, — ответил Ласковин. — Друг.

— Это хорошо, — отозвалась старушка. — А то обижают нашу Наташеньку…

— Кто? — быстро спросил Ласковин.

— Да… всякие, — пробормотала вахтерша и принялась вязать с таким усердием, будто от этого зависела ее пенсия.

Ласковин вынул из кармана книжку по «специальности», «Молот ведьм», открыл на заложенном месте:

«Три рода людей пользуются настолько милостью Божией, что с ними ничего не может поделать это отвратительное отродье своим колдовством:

1) кто выполняет обязанности общественного суда против ведьм или выполняет какую-либо другую общественную службу против них; 2) кто охраняет себя согласно принятым священным обрядам, как-то: окроплением святой водой, принятием освященной соли или посредством освященной в день Сретенья Господня свечи и освященных в Вербное Воскресенье ветвей (чем Церковь и изгоняет бесов), чтобы ослабить власть бесов, о чем еще будет суждение; 3) кто различными и бесчисленными средствами пользуется милостью через святых ангелов».

К книге этой отец Егорий относился с изрядным скепсисом, но, тем не менее, рекомендовал Ласковину ознакомиться. «Учись на чужих ошибках — целее будешь!»

Андрей читал и никак не мог заставить себя воспринимать написанное как реальность.

Хотя и знал: тысячи виновных и невиновных в колдовстве были осуждены и умерщвлены согласно порядку, описанному здесь. И все же это была война, и велась она, в отличие от их собственной, явно, при одобрении общества и согласно зафиксированным правилам. Хотя результат чаще зависел не от правил, а от личностей конкретных судей.

Чем дальше углублялся в книгу Ласковин, тем меньше она ему нравилась.