Я – инквизитор

Отец Егорий слегка подтолкнул Андрея, и тот, шагнув в сторону, представил:

— Отец Егорий Потмаков!

Игорь Саввич качнул большой головой, но руки не протянул. Пашеров — тоже.

Телохранители сосредоточили внимание на Ласковине. Профессионалы!

— Наслышан, — выдержав напряженную паузу, отозвался Пашеров. — Детское общежитие, верно?

— Приют, — поправил отец Егорий.

— Анатолий Иванович! — позвал один из «покинутых» чиновников.

— Простите! — спохватился Пашеров, метнул напоследок в Ласковина пронизывающий взгляд: «Что ты знаешь?», развернулся четко, как курсант на строевой, и ушел.

— Ну как? — одними губами спросил Ласковин. Отец Егорий, сжав кулаки, мрачный, напряженный, глядел куда-то за спину Андрея. Ласковин тронул его за руку:

— Да! — сказал Потмаков. — Он!

Вывернувшееся негативом лицо Пашерова возникало перед мысленным взором Ласковина, стоило ему закрыть глаза. Но сама мысль о дьяволе здесь, в этом великолепном зале, в толпе «важных» лиц и господ, облеченных властью, на «великосветском» приеме, в сиянии многоярусных люстр, отражавшихся в сотнях бокалов, — сама мысль об этом была так же неуместна, как плесень на стенах или трясущий лохмотьями юродивый на снежно-белой скатерти длинного стола.

— Пойдем, Андрюша, — сказал отец Егорий. — Пойдем.

Да, надо уходить. Ласковин взял рюмку с чем-то прозрачным, проглотил, не закусывая, выдохнул… и резко обернулся.

Так и есть. Пашеров смотрел прямо на него сквозь мелькание гостей. Ласковин увидел: господин депутат что-то шепнул наклонившемуся «сопровождающему»…

«Ну давай! — подумал Андрей с огненной яростью. — Спускай кобелей! Дадим жирным просраться!»

Но телохранитель даже не удостоил его вниманием. Ушел куда-то в сторону.

— Андрей! — поторопил отец Егорий, которому было уже невмоготу оставаться здесь.

И Ласковин ушел. Так и не дав поработать выделившемуся адреналину.

А ведь, если верить медикам, это очень вредно.

Глава двадцать первая

Андрею был нужен совет. Совет человека, которому можно доверять и который мог бы взглянуть на ситуацию иначе, чем он сам. Таким человеком мог бы стать отец Егорий, но иеромонах, как догадывался Ласковин, сам запутался в ситуации.

Зло не было для Потмакова абстрактным понятием, как, например, для Ласковина. Игорь Саввич воспринимал дьявола как реальную силу, такую же реальную, как, например, мороз. Или болезнь.