Я тебе запрещаю

 — Когда?!

— Ну, — она уже вполне спокойна, как будто и не закатывала глаза только что, — мне надо подумать над твоим предложением.

— А мне что делать в это время? — красноречиво взглядом показываю на свою ширинку.

А эта маленькая стерва опускает взгляд туда же, облизывает губы и отвечает:

Настя улыбается и проводит рукой по моей щеке:

— Обо мне, дядя Рустам. Конечно же, обо мне.

Хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Знаешь что, Настя? — цежу сквозь зубы, сузив глаза. — Думай быстрее, а то живой не выпущу.

Отпускаю ее руку, оттолкнув от себя.

Она все также улыбается. Открывает дверь и выскакивает из машины. А мне остается лишь ехать домой под холодный душ.

Сегодня впервые за долгое время я засыпаю счастливой. Мне так кажется.

Наверное, это был первый разговор между нами. Пусть и короткий, но нормальный. Хотя было очень сложно устоять от того, чтобы опять не свести все к сексу.

От мысли о том, что Рустам так сильно хотел меня, сводит внизу живота. Конечно, я тоже хотела его. Его прикосновений, поцелуев.

Но нет. Пока нет. Мне даже понравилось видеть вот эту злость в его глазах. Видеть, как он сжимает от бессилия зубы и кулаки. Слышать его частое дыхание.

Стало интересно проверить, насколько его хватит.

Улыбаюсь, лёжа в кровати. Но тут же неприятная мысль пронизывает меня насквозь: а вдруг он сейчас поехал к этой блондинке? Или вернулся в клуб к брюнетке?

Поднимаюсь и, нахмурившись, смотрю в стену. Хватаю телефон и набираю Рустаму сообщение.

Быстро набираю его номер. Гудки. Ну, конечно, ему уже не до меня!

Сбрасываю звонок и кидаю телефон на другой конец кровати.

Какая же я дура! Слез нет. Но какое-то гадкое, мерзкое чувство заполняет меня.

Но тут раздается звонок. Быстро карабкаюсь за телефоном. На экране высвечивается номер Рустама.

— Чего звонила? — сразу же спрашивает он.

— А где ты был? Почему не ответил сразу? — понимаю, что звучит это глупо, но, если я не спрошу, то так и буду думать.

А ещё прислушиваюсь к посторонним шумам в трубке. Но там тихо.

— Настя, зачем ты звонишь? — его голос очень серьезный. — Хочешь узнать, трахаю я кого-то или нет?

Как он сразу угадал цель моего звонка! Но я не собираюсь признаваться.

— Нет, Настя, — говорит он, — я никого не трахаю. Хотя нет.

Замираю. Хочу ли я услышать это? Нет!

— Я только что подрочил в душе, — спокойно говорит он. — На тебя подрочил, Настя.