Я тебя куплю

Кожу жжет, внутри все трясется, кости ноют, башка раскалывается.

— Боже мой! — шепчет медсестричка. — Вы монстры!

— Не больше, чем они, — вякает следак.

— Так вы же здесь. Вот и окажите ему помощь.

— Издеваетесь?! Здесь?! В грязи?! Он весь синий. У него могут быть повреждения внутренних органов! Переломы!

— Ну так вы же сами сказали, что у вас есть адвокат. Ждите.

— Вы бессовестный мерзавец! — не стесняется в выражениях медсестричка, поднимая меня на ноги.

— Уведите их! — командует следак. — Дайте им воды и каких-нибудь медикаментов.

— Правильное в вашем понимании не значит правильное в моем! — огрызается она, выводя меня в коридор.

Мне так хочется взглянуть на нее, но держу лицо опущенным, чтобы не пугать.

— Как Маркиза? — устало спрашиваю, стараясь выглядеть бодрее, чем есть на самом деле.

— Не обвиняется в убийствах, — бурчит медсестричка, взвалив на себя едва ли не весь мой вес.

Нас приводят в мою камеру, которая совсем не впечатляет медсестричку. Электричества нет, вонь, сырость.

— Ну ничего, — вздыхает она. — Мы тут ненадолго. — Помогает мне лечь и оглядывается. — Принесите нам хотя бы фонарик!

— Не положено! — Тюремщик протягивает ей прозрачный пакетик с медикаментами и пол-литровую бутылку воды. Потом захлопывает дверь, оставив приоткрытым лишь узкое окно в ней.

— Это что? Кровь? — Медсестричка смотрит на пол и шаркает по нему носком туфли.

Черт, у нее обалденно красивые ноги. Завидую этим шелковым чулкам, что имеют возможность касаться ее кожи.

Сняв кардиган, она подворачивает длинные рукава блузки, привычным жестом убирает волосы за уши и подсаживается ко мне.

— Камиль, ты дурак, ты в курсе? — бормочет, пользуясь моим бессилием. Шуршит пакетом, что-то распаковывает и начинает протирать мое лицо. — Больно?

— Уже нет, — отвечаю, наконец взглянув на нее.

Откуда в ней столько смелости, решительности, силы духа? Она в любой ситуации возьмет себя в руки и выкарабкается. Повторюсь, Глеб кретин!

— Как Адель и брат отреагировали на твой арест?

— Тебе в больницу надо, а ты интересуешься, не отравились ли твои родственники собственным ядом. — Она снова смачивает тампон. — Зубы все на месте?

— Грудь как? Сломанное ребро может проткнуть легкое.

— Я еще живой, значит, легкие целы.