Я тебя куплю

 — Роман знает, кто я.

— Я в курсе. За это не переживай, он будет молчать. Он не настолько мелочен, чтобы выслуживаться перед Адель, подставляя красивых девчонок. К тому же он тоже терпеть не может Глеба. Брат может психовать, угрожать, но…

— Камиль, мне кажется, это Роман убил Римму. Не сам. Потому что в это время он был на вилле. Скорее всего, нанял кого-то.

Ты, конечно, девочка смелая, но ни фига не умная. Не хочу тебя разочаровывать, милая, но брат в этом не участвовал.

— И этот кто-то застрелил Римму из моего ствола? — произношу я, отчего ее пальцы застывают на моей щеке.

Это какая-то злая шутка. Недоразумение. О чем бы ни говорили факты, я не поверю, что Камиль убил Римму.

Да, она предала его. Да, она покушалась на нас. Но Камиль нашел бы иной способ остановить ее. Он даже Глеба не трогает, помня, чем обязан ему. Вряд ли так легко и неразумно расправился бы с женщиной, которую всего полгода назад любил, собирался создать с ней семью, готовился стать отцом ее ребенка.

Эти мысли будоражат во мне созревающие колоски ревности.

Скрип тяжелых засовов — и дверь отворяется.

— Вас ждет следователь!

— Иду. — Я отнимаю руку от лица Камиля, и он тотчас хватает меня за запястье.

Былых сил в нем нет, но их вполне достаточно, чтобы напомнить мне о его власти и моей никчемности. А взгляд… Я его во мраке чувствую каждой клеточкой своего тела.

— Ты думай, прежде чем отвечать на его вопросы, — предупреждает он.

— Я уже научилась общаться с токсичными людьми, — отвечаю, позволяя ему тисками сжимать мою руку и мысленно молясь, чтобы не отпускал. Но отпускает. — Отдыхай, — прошу его на прощание.

Оставив Камилю воду, я отправляюсь на допрос. Не представляю, как стану выкручиваться, если следователь уже знает, кто я. Что бы я ни ответила, это чревато для меня и Камиля.

Комната для допросов, переоборудованная из старого процедурного кабинета, ждет меня с пыльным столом и грязным стулом.

Заметив пристегнутые к спинке наручники, я с ужасом представляю, какой кошмар тут творится, когда из заключенных выбивают ответы. Мне лишь остается надеяться, что меня бить не станут.

Сглотнув, сажусь, кладу ногу на ногу и выжидающе смотрю на следователя.

— У меня нет на вас ничего, — начинает он, разведя пустыми руками. — Я даже не пытался искать.