Я тебя получу

Да даже если, допустим, нашли бы у тебя этот нож, ну ничего бы тебе не было, давай по-чесноку. А вот ему…

— Я чего-то не пойму, то есть, хочешь сказать, что это я плохая? — злюсь. — Я твоя подруга, а Кнут… шизик! Нормальные люди не носят с собой оружие! И не важно, чье оно! А на этом ноже была кровь.

— Ты же говорила, что он ранен был.

— Хочешь сказать, что он сам себя порезал и нож в карман спрятал?! Ну чего ты городишь, не беси! — пихаю в рот трубочку и с отвратительным звуком допиваю колу. Талия мне потом спасибо за это не скажет, но я дико раздражена и хочу заесть психоз чем-то вредным.

Или хотя бы запить.

Если отбросить эмоции — да, Маринка права, но это не оправдывает его поступок! Он мог меня подставить! Да, он спас меня как-то поздно ночью от ушлепков, да и вчера вроде как помог — вытащил из толпы, но это все ничтожная малость по сравнению с тем, кто он и что творит.

— Слушай, Свиблова, а раз он такой плохой, почему ты отцу про него ничего не рассказала? — хитро щурится Некрасова, отщипывая краешек корочки.

Бросает в рот тесто и, сложив руки на груди, откидывается на спинку стула: — Ведь ты могла. И про то, что код подобрал к двери, и про нож, и про ту самую первую ночь. Все могла рассказать и от себя еще прибавить. Но не сделала этого. Признавайся, — подается вперед, — запала на плохиша?

— Ну что ты несешь, ненормальная! — вспыхиваю. — Это только ты западаешь на разные отбросы, а у меня Кирилл есть.

— Угу, хорош мужик — бросил тебя одну. И не впервые, между прочим.

Кир неплохой, да, но признайся — ты же с ним со скуки подыхаешь, — отщипывает еще кусочек и с наслаждением пихает в рот. — Заметь, сколько мы с тобой Кнута обсуждаем? Да мы Кирилла твоего в жизни столько не мусолили!

— Да потому что Кир…

— Скучный, — заканчивает за меня Маринка. — Не благодари. А вот Кнут реально крутой, не мужик — вулкан.

— То, что ты сейчас несешь — чистой воды ахинея.

— А кто-то покраснел.

— Вот ты дурочка! — со смехом качаю головой и ощущаю, что щеки, правда, горят.

Нет, вовсе не потому, что Кнут мне понравился, даже в глубине души — нет! Такие как он никогда мне не нравились, более того — вселяли ужас. Но ночью кое-что произошло, кое-что такое, о чем я не рассказала Маринке и что внесло в душу некий раздрай…

Он мне приснился. Кнут. И сон был таким живым, словно все это произошло в реальности. Мы целовались под фонарным столбом, тем самым, возле которого стояли вчера, только вокруг не было ни души.