Я тебя получу

— Да пошел ты! — выплевываю и, резко развернувшись на каблуках, намереваюсь уйти, но он не дает: хватает меня за предплечье и разворачивает лицом к себе.

— Говорю же — пришлось. Сейчас мне разборки с ментами никак не нужны. Не время, долго объяснять. И это не мой нож.

— Врешь! — выдергиваю руку. — Увидел полицию и очко сжалось?

— Это не мой, — настаивает. — И ты не должна была его увидеть. Я бы забрал его так же по-тихому и все. Но ты зачем-то полезла за этими салфетками!

— Ты карманник, наркоман и наверняка убийца.

Зря я тебя не сдала. Дура! — рывком застегиваю сумку и киваю на его рану. — Знаешь, ты прав — не нужна тебе больница. Сдохнешь, одним отбросом станет меньше.

И плевать мне, что он отбитый на голову. Молчать я не буду.

Вульгарно громыхая каблуками по асфальту, стремительно удаляюсь от ушлепка. Колени словно ватные, руки трясутся. Как бы я не храбрилась, в глубине души мне страшно. Страшно, что он может выкинуть что-нибудь отмороженное — затолкать меня в свою тачку или еще что-нибудь похуже, ведь теперь я знаю его маленький «секрет».

Я иду и внутренне сжимаюсь, ожидая неожиданного удара… но ничего не происходит. Он не идет за мной, не кричит в след угрозы.

Пользуясь случаем, ускоряю шаг и довольно быстро добредаю по парковки — машин даже не стало меньше. Как только полицейские распихали по «бобикам» бунтарей, люди продолжили веселиться. Со сцены разрывается под фонограмму известная группа, народ отплясывает, словно вообще ничего не произошло.

Воздушные шары, огни, улыбки… Только вот мой вечер безнадежно испорчен.

Положа руку на сердце, Кнут был прав — никто меня осматривать бы точно не стал. Он это знал и я это знаю. Но все равно это… подло! Мог бы спросить — можно ли, я бы… Хотя, конечно, я бы послала его куда подальше.

Обхожу парковку трижды — машины Кирилла на прежнем месте нет. Она точно стояла напротив старого ДК, а сейчас на ее месте сверкает хромированными дисками пестрая «Хонда». Может, он ждет меня где-то в другом месте…

Достаю телефон и как из рога изобилия тут же посыпались пропущенные от Маринки, от Кирилла, даже от отца.

Наверняка он уже в курсе недавней потасовки.

— Маша! Ты где?! Я ужасно волновался! — выдыхает в трубку Кирилл, и я готова разрыдаться, услышав знакомый голос. Нервное перенапряжение, пережитый стресс, этот нож… В глазах щиплет.

— Я тут. На стоянке. Где твоя машина? Я подойду.

— Так я уехал! — огорошивает. — Не нашел тебя, не дозвонился, подумал, что ты домой поехала.