Я тебя получу

А какой он — «темный»?

И действительно ли я знаю о нем все?

Вдруг Маринка права, и под властью гормонов я бездумно смотрю на мир сквозь стекла розовых очков?

В полном раздрае сбегаю по ступенькам вниз, вижу его, и все мои сомнения, страхи — все это куда-то моментально исчезает. Я просто хочу его обнять. Мы расстались сегодня в четвертом часу утра, а я уже соскучилась так, будто не видела его целую вечность.

Как обычно мы доходим не касаясь друг друга до угла, а когда оказываемся по ту сторону я получаю то, что хочу — его.

Я целую его, царапаю кожу головы ногтями и… как же от него пахнет… сногсшибательно.

Господи, я люблю его. Я, дочь прокурора, будущий служитель закона как последняя идиотка по уши встрескалась в отпетого беспредельщика с «условкой». Ну что за жестокая ирония!

— Лучше не делай так, не надо… — снимает с себя мои руки и прозрачные глаза загораются уже знакомым ненормальным блеском. — А то я за себя не ручаюсь. Единственное, что мне еще не приписывали — эксгибиционизм.

— А правда, что ты… ну, с той девчонкой, прямо за клубом…

— Занимался сексом.

Говорят, даже видео есть, — зачем-то вспоминаю случай, о котором слышала еще будучи школьницей. Черт знает, почему именно сейчас.

Кажется, в его голове рождается тот же самый вопрос.

— В свое оправдание скажу, я не знал, что нас снимали.

— Значит, все-таки было?

— Мне было семнадцать, Маш, и я был накуренный вхлам. Да, не все, что про меня врут — вранье. Пошли в машину, не боишься, что сахарок увидит? — уводит меня за руку к своей потрепанной тачке, а внутри меня рождается что-то похожее на злость.

Или это что-то другое?..

— Ты совсем меня к нему не ревнуешь, — опускаюсь на прогретое солнцем продавленное сиденье. — Почему?

— К сахарку? — усмехается. — Конечно, не ревную. Он же никакой. И ты его не любишь.

— А ты — наглый и излишне самоуверенный уголовник! И тебя я не люблю тоже! И вообще, не понимаю, какого черта я каждый день к тебе таскаюсь, — складываю руки на груди и демонстративно отворачиваюсь к окну.

— Маш, ну извини, что я достался тебе не нетронутым, как твой птенец в галстуке-бабочке, — раскусывает меня в момент.

 — Та девчонка — это было несерьезно, не ревнуй. Впрочем, как и те, что до нее. Ну и как и все после, впрочем.

Смеется, когда я обрушиваю на него град ударов кулаками. Он доводит меня специально. Я же вижу! Мне неприятно представлять как он со всеми этими телками, будь они неладны. Даже просто думать об этом тошно!

А он и рад проверить меня на вшивость.