Я знаю, что видел

Вы не находите это подозрительным? – восклицаю я.

– Нет, Ксандер, не нахожу. Думаю, было бы удивительнее, если бы после визита полицейских, которые расспрашивали его об убийстве, он не поставил себе сигнализацию. И что с этой сигнализацией? Что в ней такого подозрительного?

В моем взгляде читается отчаяние, и ее лицо смягчается.

– В общем, я не знаю, что, по-вашему, вы там видели. То есть я верю, что вы думаете, будто что-то видели. И возможно, действительно видели. Кто знает? Но даже если это и правда, то видели не там.

Вы ошиблись.

Мое сердце начинает ускоряться, но я даже не понимаю почему. Горло сжимается.

– Я не ошибся. Это и правда было. Я видел, как оно случилось. Убили женщину, а вы ничего не делаете! – Я перехожу на крик. – Но если не вы, то я… – Опустив взгляд, замечаю, что уже стою.

– Вы ничего не сделаете. Вы сейчас пойдете домой. Как и я. Мы оба немного поспим, а я забуду, что вы приходили. И на следующей неделе вы как освобожденный под залог придете для нового допроса в связи с нападением на мистера Сквайра.

Для многих уже и этого было бы достаточно. Так что, пожалуйста, давайте на этом расстанемся.

Не оборачиваясь, выхожу из комнаты и иду, пока не оказываюсь за пределами участка. Злость под давлением разгоняет по венам кровь. Я не знаю, как сделать так, чтобы меня услышали. Ужасной смертью погибла женщина. На моих глазах. Мне небезразлично, что где-то сейчас разлагается ее труп. Мне небезразлична ее семья.

На улице ярче, чем, как мне кажется, должно быть.

Зажмуриваю глаза и продолжаю шагать навстречу свету, а в голову в это время врывается образ той комнаты. Ноздри заполняет запах горящего дерева, придавая резкость картинке в моей голове. В камине за решеткой горит огонь, трещат и шипят поленья. И еще та песня:

Я остановился; такой, застывший посреди улицы, я легко сойду за одного из городских сумасшедших, что постоянно грозят кулаком всему миру. Седовласый, злой, чудаковатый. Но воспоминания возвращаются ко мне, и я должен подождать, пока они кристаллизуются.

Их нужно удержать во что бы то ни стало. Потому я сажусь, прямо там же, где стою. Глаза не открываю: знаю, что стоит открыть – и цепочка воспоминаний оборвется. Пялится на меня кто-то из прохожих или нет, мне все равно.

Земля холодная и жесткая. Отчаянно пытаюсь ухватиться за воспоминания, но они иллюзорны и неуловимы. Опираюсь спиной на небольшой заборчик, чтобы чувствовать опору.