Яфет

Стоя возле деревянной рамы станка она задумчиво перебирала пальцами, сводила тканцкие планки, складывая нитки одну к другой, так что они постепенно образовывали картину.

Яфет увидел вытканный солнечный диск в небе, птицу с женским лицом, и всадника с мечом в руке. Лица не видно, но тело готово уже до плеч, и заметно, что он статен, силен, а, судя по лежащим вокруг павшим воинам, в которых Яфет узнал вавилонян, еще и храбр, а также искусен в бою. Он видел, что и лик уже готов, выткан, просто закрыт куском полотна.

От расставленных светильников исходит сладковатый аромат благовоний и пахучих масел.

– Здравствуй, Милена, – произнес тцар, входя и опуская полог. – Сегодня был долгий день.

Молодая женщина повернулась, и на Яфета взглянули чистые карие глаза. Он увидел красивый, строгий лик с вьющимися каштановыми волосами, что красиво спадают на спину чуть ниже плеч.

Милена в тунике из зеленого шелка, на груди поблескивает золотая брошь в форме солнца. Взгляд ее строг, но при виде тцара смягчился, губы раздвинулись в скупой улыбке.

Как показалось Яфету, улыбка была вымучена, а в глазах жены затаилась тоска. Она словно томится, как в тюрьме, но на самом деле хочет сейчас оказаться вовсе не здесь. А равно как, вдруг ударила в голову внезапная мысль, и с другим мужчиной.

Милена чуть склонила голову. Ростом доходит Яфету чуть выше груди.

– Светлый тцар, – сказала она, – привет тебе, доблестный воин и мудрый правитель.

– Я не только тцар, но еще и твой супруг, – напомнил Яфет, – твой повелитель и защитник.

Он опустился на табурет у стола, где стоит пузатый кувшин с вином и золотой кубок. В широкой вазе рядом блестят спелые яблоки, зеленеют грозди крупного винограда.

Милена улыбнулась, но что-то в улыбке заставило Яфета насторожиться.

– Ты долго предпочитал об этом не вспоминать, – сказала она, глядя прямо ему в глаза. – Все время и внимание ты уделял Златокоре, хотя тебя любили и почитали мы все – три твоих жены.

Яфет нахмурился. Усталость все еще шумит в голове, заставляет руки и ноги наливаться тяжестью, но теперь резко начала отступать.

– Когда Златокору забрали боги, – продолжала Милена, глядя невозмутимо и без капли страха или стеснения, – ты подарил Миштар ребенка, а сам забросил ее и меня вновь, словно мы не жены тебе вовсе. Миштар была обделена твоим вниманием, лаской и любовью. И я тоже, тцар. Особенно я.

– Ты права, – признал Яфет, неуклюже разводя руками. – Сердце мое пребывало в тоске. Я оплакивал смерть Златокоры.