Яфет

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока он неторопливо осушал чашу с вином, ощущая его терпкий, сладковатый вкус. Когда чаша опустела, Милена попросила, глядя открытым и насмешливым взглядом:

– Еще одну, тцар. До дна. За великое будущее твоего рода в этих землях!

Яфет налил снова и медленно выпил, глядя, как на ее лице проступает торжествующее выражение. Он ощутил, как в коленях появилась слабость. Плечи и голова резко отяжелили, словно оказались сложены из пудовых камней.

Он качнулся. Пришлось приложить усилия, чтобы удержать равновесие, не дать этим неподъемным, как бревна, рукам и ногам утянуть его на пол.

Вместо крови словно в него словно влили горючую смесь. Шум в голове все громче, мысли стремительно ускользают, как ни пытается Яфет их ловить. Равно, как ускользает и понимание происходящего.

– Что…– произнес он. – Что ты сделала? Вино…

– Окажи мне услугу, тцар, – сказала Милена твердо, голос показался тцару чужим и враждебным, – давай выйдем наружу.

Она откинула полог, и Яфет шагнул вон, жадно вдыхая свежий ночной воздух.

Он увидел сидящих тут же вокруг костра воинов. С ними и вездесущий Громострел, Шатур, лица довольные, праздничные. Здесь же и Соколиный Клюв, но он хмур, за день устал, но все равно сидит у костра, словно его не отпускают тяжкие думы.

– Пообещай мне, что исполнишь завтра мою просьбу, – прошептала на ухо Милена. – Все, что ни попрошу, Яфет! Скажи это так, чтобы услышали все! Иначе я не дам тебе противоядие к яду, который ты выпил.

Яфет ощутил изумление лишь отдаленно, мысли в голове онемели, равно как и тело сделалось тяжелым, непослушным. Он едва стоит на ногах, прикладывает гигантские усилия, чтобы не упасть прямо здесь.

– Слушайте все! – сказал он громко, и сам удивился, как странно и отстраненно звучит собственный голос. – Клянусь, что завтра выполню любое пожелание тцарицы Милены! Все, что ни попросит! Клянусь памятью Златокоры!!

Воины и военачальники у костра посмотрели заинтересованно и с удивлением.

На лицах стали появляться понимающие усмешки. Громострел закивал, улыбнулся, мол, все с тобой понятно, тцар, женщинам надо угождать, иногда и прилюдно, чтоб поддержать их самолюбие. Только лицо волхва было подозрительным, задумчивый взгляд словно пытается проникнуть ему в душу, понять, что происходит на самом деле.

– Спасибо, светлый тцар! – произнесла Милена громко. Затем тихонько сказала на ухо: – Завтра ты проснешься живым и здоровым.