Яфет

Тцар видел на лице Соколиного Клюва беспокойство, словно приближение величайшей в его жизни тайны пугает. Казалось, страх перевешивает любопытство, оно вспыхивает во взгляде всякий раз, когда волхв глядит на вырастающий в размерах Прадуб.

Яфет стал замечать, что по мере приближения к Прадреву едущие с ним люди тоже мрачнеют. И если к нависающей над головами громадной, немыслимой по размерам кроне уже привыкли, то теперь при взгляде на ствол Прадрева вдали, который, как поговаривали по ночам у костров, надо объезжать на коне несколько дней, многим становилось не по себе.

Ствол упирается с черно-зеленую тучу кроны, и Яфет иногда ловил себя на мысли, что у них над головами не просто ветви и листва. Казалось, что это руки, нет, щупальца самого древнего существа, прародителя всех деревьев на свете. Эти щупальца и пальцы шелестят, переплетаются, шепчут угрозы на языке, неведомом человеку.

Иногда захлестывало чувство, от которого мурашки по коже, что в любой момент щупальца могут кинуться сверху, как невообразимо огромная сеть, и поймать Яфета и всех, кто с ним, как мелкую рыбешку.

Он старательно гнал эти мысли прочь.

– Что тебя смущает? – спросил как-то он, выехав с волхвом вперед, навстречу ветру. – Ты несколько раз говорил, что лицезреть Прадуб для тебя сродни чуду, в которые ты больше не веришь. Что это – тайна за семью печатями, и за возможность увидеть Прадрево, любой бы отдал все, что угодно и даже жизнь!

Скачущий рядом Соколиный Клюв взглянул мрачно, усмехнулся. На скаку молвил:

– Как раз этого и боюсь, тцар.

За долгую жизнь я многое повидал, окунулся в великое множество тайн, секретов волховства и природы. Меня уже мало, чем удивишь. Но это…Прадрево – одно из последних чудес света, на которое хочу посмотреть.

– Но ты же вот-вот его увидишь! – кивнул тцар. – Так почто как в воду опущенный?

– А то, – пояснил волхв, – что узрю я Прадрево и…еще на одну тайну станет меньше. Мой наставник Мудролюб говорил – большое знание таит большую печаль. И он прав. Я старею. Моя жажда знаний и нового иссякает, ум утомляется и уж не может вместить столько.

У каждого своя корзина в голове. Так вот – моя уже почти переполнена. Посему мне горько и обидно.

Он развернул коня и поскакал назад к пыльному облаку, в котором мелькают всадники, слышно мычание волов, доносится конское ржание.

Прадуб разрастается с каждой верстой. Темно-коричневый ствол с наплывами грибов занял собой половину виднокрая, а крона, скрывающая все небо, словно бы стала гуще, темнее.