Осман отвечает тут же, прижимая к себе до хруста в позвоночнике, словно желает вдавить меня в своё тело, слиться, срастись и больше никогда не отпускать.
Хаотичные поцелуи обжигают кожу, стремление насытиться друг другом здесь и сейчас раздирает на части. Хочется всего и сразу.
Стягиваю с него футболку, до покалывания на кончиках пальцев желая прикоснуться к упругой коже, почувствовать Османа. Боже, как же я, оказывается, соскучилась по этому мужчине…
Хочу. До остервенелого крика хочу.
Одним движением дёргает на мне за ворот тонкий сарафанчик, ткань трещит, а мелкие пуговки разлетаются по комнате, цокая по полу.
Осман тоже соскучился, чувствую это в каждом жадном прикосновении, в каждом поцелуе, рваном вздохе большого мужчины.
Моего мужчины.
Подхватывает меня руки и несёт на кровать. С невероятной скоростью избавляет нас обоих от одежды. Так лучше, кожа к коже на прохладных простынях – божественно хорошо.
Безумное притяжение, существующее между нами и так долго скрываемое, наконец-то вырывается на свободу, не сдерживаемое больше ничем и никем.
Притягиваю его к себе, прижимаясь губами – с нажимом, требовательно, даже грубо, разрешая ему всё, отдавая всю себя, словно именно сейчас, после произнесённых признаний в любви, я получила безоговорочное право любить его так, как мне хочется, касаться так, как касаются только своего мужчину.
Хочу прямо сейчас почувствовать Османа в себе, наполниться им до предела, утонуть в ощущениях.
Но он не торопится, опускается на колени между моих ног, проводя по чувствительной коже бёдер, поднимаясь к животу.
Наклоняется, чтобы пройтись языком по уже влажным складочкам, губами вбирает пульсирующий, словно сумасшедший, клитор, посасывает и резко отпускает, отчего тело пронзает судорожными покалываниями.
Ещё шире развожу ноги в стороны, открываясь ему полностью, давая полный доступ. Зарываюсь пальцами в тёмные волосы, с силой прижимая к текущему лону, показывая, как я хочу чувствовать его ласки, направляя движения.
– Куколка, ты такая сладкая… Моя.
И этот шёпот разрывает на части, я рассыпаюсь на песчинки с каждым движением его языка, и кажется, только он и может собрать меня снова воедино. Дразнит, снова и снова задевая набухший бугорок, не торопится, основательно вылизывая нежные складочки.
А я сгораю от нетерпения почувствовать его, ощутить тяжесть мужского тела сверху.
Не в силах больше терпеть, тяну его вверх, к себе, ближе.
