Затем обернулся ко мне и добавил, не убирая пистолета от виска таксиста:
– Ларис, я тебе что сказал сделать?
– Спрятаться? – вопросом ответила на его вопрос. Тимур кивнул, нехорошо усмехнувшись, и ласково спросил:
– А ты?
Я опустила взгляд. И где была моя голова, когда я хотела его спасти? Такого не стоило спасать, неблагодарный. Я за него беспокоюсь, устраиваю погоню, а он не ценит.
– А я решила тебя спасти! – недовольно выкрикнула.
Тимур рассмеялся, ласково поглядывая на меня.
– Храбрая девочка, интересно, как ты собралась меня спасать?
Я стушевалась.
Бросила взгляд в окно на мелькающие деверья. Лето в Москве жаркое, в костюме было некомфортно. Я вспотела, и меня била дрожь из-за очередной нервотрепки.
– Не знаю, не придумала пока. Но ждать твоего прихода не хочу.
– Понял, – с грустью выдохнул Тимур, затем приказал таксисту: – Останови вот у того кафе и поедешь дальше.
– Да что ты понял? – взвилась я. – Знаешь, как страшно вечно ждать! И еще неизвестно кто придет: ты или полиция.
А вдруг опять кто-то из твоих дружков! Я устала находиться вечно в подвешенном состоянии. Я спокойствия хочу, уверенности в завтрашнем дне! Понял?
– Понял, понял. Успокойся, – холодно осадил меня Молотов."
"Он достал из сумки купюры, бросил водителю на колени.
– Остановись чуть подальше и вызывай полицию, иначе заметут как соучастника.
Таксисту не надо было повторять дважды, он рванул сразу, как мы вышли. Тимур протянул мне ключ, закатал рукава, которые скрывали наручники, а точнее, только браслеты от них.
Цепочка была порвана и печально свисала вниз. Молотов стоял спиной к автотрассе, чтобы не были заметны железные браслеты наручников на его запястьях.
– Расстегни, – приказал он, оглядываясь по сторонам.
Я уверенной рукой сняла с него браслеты, сходила и выбросила их в урну, только ключ припрятала в карман пиджака, на всякий случай. Вернулась к Тимуру, который спокойно стоял и ловил попутку. Рана у него на лбу зажила, даже следа не осталось.
Выглядел он слегка помятым, джемпер в двух местах порванный, брюки грязные.
Мы с Молотовым не разговаривали. Я обиженно кидала на него взгляды, пока он пытался поймать хоть кого-нибудь. Ждала от него извинений, но, видимо, в его словаре таких слов не было, и совесть Тимура не мучала. А мне казалось, что мы нашли общий язык, сблизились.
Мы добрались до Москвы на стареньком «Вольво», водитель которого ехал с работы.
