Идеальные разведенные

— Добрый день, — здороваюсь с медперсоналом и встаю с кровати, перемещаясь на соседний стул.

Ни в одном месте он не добрый.

Наталья Игоревна присаживается на край соседней кровати и складывает руки на груди, ожидая, когда медсестра отключит систему.

Я мысленно прошу ее делать это медленнее, потому что хочу отстрочить смертельный разговор, после которого наша жизнь перестанет быть прежней.

Но медсестре безразлично, что в это момент решается судьба моего нерожденного ребенка, и она поспешно укатывает металлический обшарпанный штатив из палаты.

Закрывается дверь, и мое горло начинает сдавливать ошейник с шипами.

— Как самочувствие, Агата?

Бросаю яростный взгляд на врача, готовый сорваться. Сегодня я ненавижу ее сильнее, чем вчера.

— Хорошо. Сегодня ни разу не рвало, — счастливо улыбается Агата и пытается сесть.

— Не вставай, ложись обратно, — останавливает ее Наталья Игоревна.

— Я, наверное, иду на поправку, — Агата переворачивается на бок, чтобы лучше нас видеть.

Я цепляюсь за слова жены, как утопающий за спасательный круг.

Встречаюсь глазами с врачом.

Да, она сейчас видит в моих огонек: маленький, скромный огонек надежды, который она кровожадно убивает легким качанием головы.

«Не идет она на поправку», — кричат ее глаза.

— Агата, пришли результаты твоих анализов, — женщина смотрит прямо, ровно и сдержанно, не проявляя никаких эмоций, — но порадовать мне тебя, к сожалению, нечем.

Моя маленькая девочка приподнимает голову, печально сводит бровки и переводит взгляд с врача на меня.

Протягиваю руку, и она молниеносно хватается за нее.

Вместе. Мы примем этот приговор вместе.

— Но я себя лучше чувствую, — виновато опускает глаза, будто сознается во лжи, — меня не рвало сегодня.

— Агата, это временное явление, ты понимаешь, девочка? Мы не можем постоянно кормить тебя глюкозой, а сама ты ничего не ешь. У тебя существенные отклонения в биохимии крови, низкий гемоглобин, артериальная гипотония, ацетонурия. Ты пойми, что это всё в купе может спровоцировать развитие сахарного диабета.

— Агата, ты меня слышишь? — грубо перебивает Наталья Игоревна, а у меня срабатывает команда «фас», как у дрессированной борзой, готовой вцепиться в глотку обидчику его хозяина. — Мы сделали всё, что можно, но ты не вытянешь эту беременность. Рано или поздно оба плода перестанут развиваться. Только последствия будут опаснее для твоего здоровья.

— Я… я не понимаю… — заикаясь, произносит моя девочка.