Идеальные разведенные

Смотрю на мокрое полотенце, и злость закипает с новой силой.

Как я могла допустить такое?

Я знала, что за ночью последует утро, и я буду бояться смотреть ему в глаза, ожидая невыносимых слов, что все произошедшее было ошибкой, и он жалеет. И я не придумала ничего лучше, чем напасть первой. Но утро показало, что он не жалеет. И к этому я совершенно не была готова.

Он спросил, понравилось ли мне. Да мне не то, что понравилось, я сгорала, плавилась в его руках и объятиях. Там, в гостиной на полу, я чувствовала такое желание, что зубы сводило, а низ живота скручивало в пружину.

Я не помню, когда последний раз между нами была такая страсть. Наверное, еще в студенческие годы. Последнее время наша близость стала больше походить на привычный однообразный монотонный порядок действий, без искры, без пресловутых бабочек в животе. Мы просто старались завести ребенка, механически совершая ритмичные движения и не получая при этом удовольствия. Да и ребенок нужен был только мне, потому что у Игнатова уже есть дочь — его законнорождённая работа.

То, что произошло с нами вчера, — не должно происходить между людьми, давно потерявшими взаимопонимание и отпустившими друг друга.

Тогда откуда эта дикая потребность чувствовать, обладать, трогать?

Когда бывший муж потянулся ко мне рукой, я не стала останавливать. И это было моей главной ошибкой. Потому что дальше не могла остановиться уже сама. Я смотрела на Леона, а видела в нем того молодого парня, с которым только что познакомилась и бегала на свидания.

Легкий, как ветер, умеющий слышать и слушать, сопереживать и поднимать настроение. Я постоянно смеялась с ним. Постоянно.

А ведь я была не права, когда в сердцах ляпнула, что он воспользовался мной. Он меня спрашивал, просил разрешения и готов был остановиться, если бы остановила. Но я, как колючая роза, сама раскрылась перед ним. Потому что скучала. Потому что хотела.

— Успокоилась? — спрашивает, как ни в чем ни бывало Игнатов, колдуя завтрак на кухне. — Завтракать будешь?

Меня раздражает его спокойствие и непоколебимость.

Потому что я так не могу. И никогда не умела.

Но сегодня решаю промолчать.

Рассматриваю, как ловко бывший муж управляется лопаткой, снимая с огня свой фирменный омлет. На столе уже дымятся две кружки с кофе и вот это всё меня напрягает, потому что слишком напоминает счастливую завтракающую вместе семью.

А мы — не семья. Штамп в паспорте об этом напоминает.

— И что мы будем дальше делать? — не выдерживаю.