Тонкие, четко очерченные губы были твердо сжаты, но в уголках таилась язвительная улыбка.
Во всей его позе чувствовалась напряженная энергия зверя на охоте, замаскированная обманчиво расслабленной позой.
Красивый — ужас.
Но что ж мне делать, если я действительно сама отказалась, а женская гордость не даст мне признаться, что передумала?
Под пронизывающим взглядом Завадича я достала из кармана связку ключей, зажала ее в кулаке, выставила один, самый длинный, между пальцами, как оружие.
И провела им по блестящему золотистому боку «Майбаха», оставляя глубокую царапину.
До железа.
9. Расплата
Мне показалось на мгновение, что все мышцы невозмутимой маски на лице Филиппа разом дернулись. Но, возможно, только показалось.
Потому что сама маска не изменилась ни на йоту.
И поза не изменилась.
Он выдержал несколько долгих секунд, глядя на меня.
Глаза в глаза.
Я — с кипящей азартом кровью.
Он — неподвижный, как каменная статуя, еще более спокойный, чем до этого.
Потом неспешно открыл дверцу машину и вышел.
Сделал шаг назад, разглядывая царапину. Внимательно и расслабленно, как произведение искусства. Даже склонился поближе.
Выпрямился и лениво-задумчиво произнес:
— Как будем решать, Вера?
— Не знаю! — пожала я плечами с самым легкомысленным видом.
От него шарашило такой густой тяжелой энергией, что, даже когда он молчал, казалось, что я стою рядом с огромными колонками, басы которых пробивают кости и вибрируют внутри меня.
Тянуло к нему — безумно.
Такая всепоглощающая власть хищника.
На минуточку я даже начала понимать зверюшек, которые сами идут навстречу удаву, свивающему свои мощные кольца в завораживающем танце.
— Говоришь, ответственность несет инструктор? — Завадич перевел пронизывающий взгляд на Арсения, и я прям заревновала.
Это моя игра!
— Я не за рулем была! — поспешно возразила ему.
— Тогда вызовем полицию и выясним, к какому ведомству относится твой… — он сделал круговое движение кистью. — Экстравагантный жест.
— Мы вроде собирались не по закону, а по понятиям… — я смотрела ему прямо в глаза, сходя с ума от стального холода их серого цвета.
И того, как явно он был заинтересован во мне.
Ни с одним мужчиной в жизни мне не было так интересно.
Они либо сразу недвусмысленно заявляли, чего хотят, либо были явно не заинтересованы.
Завадич устраивал охоту.
И меня это будоражило.
— Что ж… — он смерил меня с ног до головы, и я обрадовалась, что надела сегодня юбку. — Деньги у тебя есть. На машину.
— Ага.
