Кожу покалывало от его взгляда, а ощущение опасности и возбуждения судорогой скручивалось в животе.
— Значит, расплатишься. Сама понимаешь, после покраски цена автомобиля будет уже гораздо ниже. Так что, кроме работ, ты компенсируешь и это падение стоимости.
— Зачем? Ты собираешься его продавать?
Я провела ногтями по сияющему золотистому лаку на капоте.
Жилка на виске Филиппа дернулась.
— Конечно, собираюсь.
— Я думала, ты богатый. И обходишься без трейд-инов и кредитов!
— Потому и богатый, что умею считать деньги.
— Так и подумала. Иначе не предложил бы мне такой скромный… гонорар.
Завадич так и стоит, сложив на груди руки. Он чертовски серьезен.
Ничто не намекает, что между нами по-прежнему флирт, а не настоящие финансовые разборки.
На мгновение холодок прокатывается у меня по позвоночнику.
Что, если я переиграла? Неправильно оценила ситуацию? И сейчас действительно придется отдать все деньги за дурацкую выходку?
От этой мысли в животе скручивается ледяной узел.
Филипп, очевидно, чувствует, как меняется мое настроение.
Потому что именно в этот момент мимолетная ухмылка пробегает по его лицу."
"Он дергает подбородком:
— В машину.
— Зачем? — спрашиваю я, вцепляясь непослушными пальцами в ремешок сумки.
— Разбираться будем.
Завадич отлепляет свой подтянутый зад от «Майбаха», обходит его и открывает мне пассажирскую дверь.
Тугой узел в животе распускается — внутри разливается тепло, и я с трудом скрываю предвкушающую улыбку, пока иду к нему.
Сажусь, глядя снизу вверх в серо-стальные глаза.
Говорят, что прямой взгляд у хищников — это вызов.
Я его принимаю.
Дверца захлопывается.
Филипп идет к водительскому месту, и я вижу, как он оборачивается к Арсению, который обеспокоенно подходит ближе и что-то спрашивает.
Зайка какой! Отважный!
Не слышу, о чем они говорят, но мой инструктор кивает, выкидывает окурок и отходит в сторону, даже не посмотрев на меня.
Завадич садится в машину, захлопывает дверцу, и все звуки снаружи глохнут.
Тут, в очень замкнутом и очень тесном пространстве от него некуда деться.
Он слишком близко, он давит своей властностью, и мне нужно либо сопротивляться и сломаться — либо…
Он наклоняется ко мне, берет меня пальцами за подбородок, и не отводя взгляда от моего лица, кивает в сторону уходящего Арсения:
— Кто он тебе?
— Инструктор по вождению, — честно отвечаю я, не видя смысла врать.
— И все?
— А с каких пор тебя это волнует? — хмыкаю я. — Я же буду расплачиваться, а не отрабатывать.
