Идеальный любовник

И тут в центре старой столицы он увидел карету Эмбер, тащившуюся в веренице экипажей, повозок и запряженных в тележки пони. Шон пришпорил Люцифера, пронесся по мосту через Лиффи и настиг карету у противоположного берега.

— Кучер, стой! — приказал он.

Вознице хватило одного взгляда на мрачное лицо графа Килдэрского, чтобы немедленно натянуть поводья.

Эмерелд, уже пришедшая в отчаяние от медленной езды по Дублину, выглянула из кареты, чтобы выяснить, чем вызвана очередная остановка. Увидев вороного жеребца и его затянутого в черное всадника, она чуть не заплакала от досады.

Шон догнал ее прежде, чем она успела хотя бы выехать из Дублина!

Ее защитной реакцией стал гнев. С пылающими щеками она выскочила из кареты, чтобы встретиться с графом.

Глаза Шона вспыхнули знакомым огнем.

— Садитесь в карету, мадам, я поговорю с вами дома.

Эмерелд с вызовом вскинула голову, сознавая, впрочем, что никогда еще не видела Шона таким разгневанным, как в эту минуту.

— Я еду в Уиклоу. Не пытайся переубедить меня, даром потратишь время!

— Переубеждать вас? — Его низкий голос предостерегал ее, что Килдэр и не собирался вести дипломатические переговоры.

 — Единственным средством убеждения, к которому я могу прибегнуть, это отшлепать вас, — спокойно заметил он.

Еще ни разу за все время, что они провели вместе, Шон не был с ней груб. или жесток. Он никогда не ударил ее в гневе. Возможно, именно поэтому Эмерелд упорствовала в своем вызове."

"— Ты намереваешься устроить сцену прямо посреди улицы? — спросила она.

— Разумеется, собираюсь. — Он спешился и подошел к ней. Шон возвышался над молодой женщиной, его глаза отливали зловещим серебряным блеском.

— Я еду в Уиклоу!

— В Грейстоунс, — неумолимо перебил он.

Люди начали высовываться из карет, чтобы посмотреть на скандал, в любой момент грозивший перерасти в потасовку. Могучие руки Шона схватили Эмерелд за плечи, в их прикосновении не осталось и капли нежности.

— Немедленно садитесь в карету, мадам.

— Заставь меня, — бросила она.

Не колеблясь ни секунды, Шон поднял свое твердое, как железо, бедро, перекинул через него Эмерелд, задрал ее юбки и три раза звонко шлепнул по заднице.

Толпа зааплодировала, а О'Тул открыл дверцу кареты, поднял молодую женщину за талию и усадил на отозвавшиеся болью ягодицы. Он привязал Люцифера к карете, потом прошел вперед.

— Трогай, — приказал граф кучеру.

Достоинство Эмерелд разлетелось в клочья. Не обращая внимания на потрясенных нянек, она сквозь слезы взглянула на мать.