— Ёбаный тыж хер, — донеслось из дальней стороны подвала, а следом послышался щелчок арбалета. Столешница дёрнулась. Болт прошиб её насквозь, но застрял в вязком дереве, уставившись своим калёным наконечником прямо мне в лицо. Хехе… Работает ведь та…
Хлипкая деревянная ступенька подломилась под тяжелым, окованным сталью ботинком. Нога провалилась в пустоту и потянула меня за собой. Я вцепился руками в столешницу, пытаясь удержать равновесие. Вернон явно не ожидал этого. Он тоже ухватился за доску покрепче, стараясь меня вытянуть, но вместо этого оступился и полетел следом.
Удар выбил воздух из лёгких. По спине со всего маху садануло столешницей, а поверх доски упал Вернон, буквально впечатав меня в пол. Мир перед глазами потемнел. Стало трудно дышать и шевелиться. Где-то наверху застонал и заворочался Вернон.
— Не дёргайтесь, подпёрдыши, — раздался голос засевшего в подвале деда, — А не то живо отправитесь к своим проклятым богам.
— Подпёрдыши? — с трудом выдавил из себя лекарь, — Это что, мать твою, за ругательство такое?
— Это ты хочешь узнать перед смертью? — поинтересовался хозяин дома.
— Не знаю как он, — с трудом выдавил из себя я, — А я перед смертью ничего не хочу узнавать. Перед смертью я хочу трахнуть девку посмазливее. У тебя есть? Вряд-ли, да и сам ты на девку тоже не особо тянешь. Потому… — воздух закончился, и мне пришлось судорожно пропихивать новую порцию через глотку, попутно пытаясь выбраться из-под столешницы и лекаря, — убери свою тыкалку и давай уже поговорим.
Мы не грабить пришли, а помочь.
— Это мы ещё посмотрим, — старик отошёл на несколько шагов назад и уселся на скамейку, но самострел не опустил, — По крайней мере, вы не похожи на людей горных кланов. Их бы я убил сразу. Ну, так, кто вы и откуда.
— Уже говорил, — бросил я, поднимаясь на ноги, — Наёмники из Деммерворта. Шли в Вестгард, но вьюги и метели застали нас в дороге, вынудив остановиться тут. По правде говоря, мы не хотели этого делать. Место тут поганое. По пути нам попалось несколько разорённых деревень.
Все убиты, выпотрошены, частично съедены. На сотню вёрст не осталось ни одной живой души.
— Да, — голос старика стал мечтательно-ностальгирующим, — Раньше это был хороший край. Богатые копи, мелкие горные речушки, леса богатые дичью, а в озере такой осётр… Но в эту зиму всё похерилось. Теперь это гиблые земли. Зря вы тут остались. Теперь вы все погибните.
— Ты же не помер, — возразил Вернон, — Значит дотянуть до весны тут как-то можно.
