— Сможешь такое вылечить? — поинтересовался я у Вернона.
— Не знаю, — покачал головой лекарь, — Очень похоже на удушающую подагру. Если это она, то в два счёта. Но её очень легко перепутать с дыханием смерти. И ежели это оно, то девчонку даже боги не спасут.
— Ну, можем идти? — поинтересовался стари, выбравшийся, наконец, наружу.
— Да, — кивнул я, — Не стоит тут задерживаться. Те твари, которые тебя преследовали, могут вернуться в любой момент.
Мы двинулись вперёд, к главным деревенским воротам. Шли медленно, то и дело оглядывались, нет ли погони.
Но твари пока не спешили показываться на глаза. Быть может ушли. Видно было далеко, до самого озера и кромки соснового леса, так что упырей мы бы заметили задолго до того, как они бы к нам приблизились на расстояние выстрела.
Долгое время молчали. Старик пыхтел, пытаясь уволочь и дочь, буквально висевшую на его плече, и тяжелый мешок с инструментами. Мы с Верноном пробивали им путь по глубокому, нетронутому снегу. Но когда поваленные деревенские ворота остались позади, а мы, наконец, добрели до собственного следа, оставленного ещё ранним утром, деда наконец прорвало.
— Так звать то вас как? — поинтересовался он, — Меня, вот, Эдрином кличут.
— Я — Генри. А это — Вернон, — бросил я, оглядываясь назад. Врагов не было видно, но в душе у меня начало зарождаться нехорошее предчувствие. И дело было даже не в тварях, которые могли прятаться за ближайшей избой. Не в таинственных горных налётчиках, которых упоминал кузнец. Тревогу внушала сама эта деревня.
Её обитатели умерли очень жестокой, кровавой смертью. Перед ней они наверняка мучались. Многие не успели завершить свои дела на этом свете. И ничего хорошего для нас это не предвещало.
— Ты ничего не чувствуешь, — поинтересовался я у Вернона, — Странное ощущение.
— Да вроде ничего, — пожал плечами лекарь, — Только уж больно холодно снова стало. И солнце похоже, за тучами сейчас скроется. Поди, опять метель собирается.
Наверное, это ощущают только те, кто наделён магическим даром.
Надо будет потом поинтересоваться у Айлин, не заметила ли она чего странного. Конечно, с этой подколодной змеюкой, общаться нет никакого желания, но когда речь идёт о выживании… Через желания приходится переступать.
— А мне вот тоже не по себе, — внезапно подал голос старик, — Дурное это стало место. Нечистое. Много страданий в нём скопилось. Много смерти. Да ещё и над богами здесь поглумились. Земля крови напилась. Боли человеческой.
